Один из председателей Конгресса Индии по имени Дхебар приезжал в мои лагеря и вел себя очень тихо. Но однажды он сказал: «Раджниш, вы настоящий наследник идеологии Махатмы Ганди, хотя никогда не были близки ему. Вы никогда не отождествляли себя с философией Ганди, но если вы станете учить гандизму, то спасете это учение от смерти».
«Зря вы это сказали, — ответил я. — Я не выношу даже мысль о наследовании чьей-то философии и ни за что не стану ничего пропагандировать».
В тот день я разбил Ганди в пух и прах. В ином случае я не стал бы говорить о нем, потому что в мире миллионы людей. Я не стану критиковать всех подряд, у меня нет на это времени. Но Дхебар подбросил мне тему Махатмы Ганди, поэтому он и ответственен за мою речь, а он присутствовал при этом.
После встречи я сказал ему: «Если хотите что-то сказать, то сделайте это прямо сейчас или на следующей встрече всем людям. Я хочу устроить открытую дискуссию о гандизме, потому что считаю, что это учение следует искоренить, если мы хотим, чтобы Индия выжила. И если мне придется выбирать между двумя вариантами, я выберу жизнь Индии, ведь Ганди уже мертв. Никто не против того, чтобы умер и гандизм».
«Нет, я не стану дискутировать публично, — побледнел Дхедабар. — Я признаю вашу правоту, но вам следует подбирать выражения».
«Вы политик, а не я, — ответил я. — Политик вынужден подбирать выражения, а с какой стати мне делать это?»
«Я просто хочу сказать, что среди ваших последователей много почитателей Ганди, — оправдывался Дхедабар. — Если вы будете отзываться о Ганди нелицеприятно, тогда все эти люди уйдут от вас. Они откажутся не от гандизма, а от вас. Поэтому я призываю вас подбирать выражения. Когда вы собираетесь произнести утверждение, подумайте, выгодно оно вам или нет».
Он дал мне дружеский совет. Но он подменил деликатность дипломатией. А я не дипломат.
«Я буду говорить то, что сочту правильным, невзирая не последствия», — заявил я.
Так за тридцать лет я потерял много последователей. Разумеется, ко мне приходило много людей. И они уходили от меня по пустяковым, мелочным причинам, которые им казались принципиальными.
Какое-то время вокруг меня толпилось много последователей Махатмы Ганди. В мои лагеря приезжали председатель Конгресса, правящей партии, Дхедабар, генеральный секретарь правящей партии Шанкар Рао Дев, а также многие другие именитые сторонники гандизма.
Я носил одежду ручного пошива, что почитатели Ганди считают очень духовным. Во время борьбы с британскими колонизаторами индийцы считали такую одежду символом протеста: мол, мы больше не хотим носить одежду, сшитую в Манчестере или Ланкашире. В таком поведении была своя логика, ведь до вторжения британцев в Индии, у нас были такие искусные ткачи, что даже в наше время никакая технология не может создавать такую тонкую ткань. Особенно мастеровитые ткачи жили в Бангладеш, в столице Дакке и вокруг нее. Их одежда была такая красивая, что британцы испугались, что не смогут конкурировать с ней на рынке.
Британцы поступили подло. Они отрубили руки бангладешским ткачам. Тысячи людей лишились рук, чтобы прекрасная одежда из Дакки исчезла. Это бесчеловечный поступок. Индийцы носили одежду ручного пошива, тем самым словно бы говоря: «Мы не станем носить одежду, сшитую на ваших станках. Вы погубили наших людей, для которых ткачество было не только средством зарабатывать на жизнь, но и искусством, которое передавалось от поклонения к поклонению на протяжении тысяч лет».
Но теперь Индия независимая страна, и такой протест больше не имеет никакого смысла. После обретения страной независимости очень глупо изготавливать одежду вручную и считать прялку чем-то духовным. В качестве протеста против такой ситуации мне пришлось выбросить всю одежду ручной работы. Сейчас Индии нужны станки, роботы, компьютеры, иначе ее граждане всегда будут голодными и голыми, без крыши над головой.
Как только я начал носить фабричную одежду, почитатели Ганди сразу же перестали считать меня духовным человеком. Все они разбежались. Председатель Конгресса Дхебар сказал мне: «Вы зря теряете тысячи последователей. Будьте немного более дипломатичным».
«Вы советуете мне быть хитрым дипломатом, чтобы обманывать и эксплуатировать людей? — спросил я. — Я должен соответствовать их ожиданиям, чтобы только они не уходили от меня? Я не стану это делать».
И люди уходили от меня из-за всякой чепухи.