Только вот Т/И смиряться не собирается.
Она становится практически одержимой незнакомцем в маске, постоянно заходит на его профиль во Вместе, пересматривает записи старых трансляций и все время спрашивает, спрашивает, спрашивает. А Сережа чувствует, что сходит с ума.
— Сережа, ты точно ничего не знаешь про Чумного Доктора? — спрашивает она в очередной раз в один из дней.
Разумовский подскакивает на своем месте, затравленно смотрит на девушку и мотает головой. Он порядком устал от повторяющихся изо дня в день вопросов, больше всего ему хочется взорваться, но он просто не может себе этого позволить.
— А мне кажется, что знаешь, — задумчиво говорит Т/И.
А это уже что-то новенькое. Обычно Т/И задавала вопросы о Чумном Докторе, но успокаивалась после первого же ответа, но в этот раз она, кажется, перестала верить.
— С чего ты это взяла? — напряженно интересуется Сережа.
— Потому что я не идиотка, — голос Т/И звучит неожиданно жестко. — Хотя ты и считаешь меня таковой.
— Что? — Сережа хмурится. — Т/И, с чего ты это взяла? Я не считаю тебя идиоткой.
— Да ладно! — рассерженно отзывается девушка. — Наверно, облегченно выдохнул, когда я сдохла!
— Что? — выдыхает Разумовский и хочет спросить что-то еще, слова застревают в горле. А перед глазами проносятся картинки того кошмара.
А кошмара ли?
— Да, Сереж. Я умерла, представляешь. Хочешь знать, как это было?
— Нет, — тихо говорит парень. — Нет, ты же шутишь, да?
— Да брось! Ты сам знаешь ответ!
Сереже чудится, что глаза Т/И становятся какими-то янтарно-желтыми, но затем снова приобретают обычный цвет. И смотрит она так зло, как никогда прежде не смотрела.
— Они ведь тебя найти хотели, Сереж, — ухмыляется Т/И. — Они хотели расправы. А под руки попалась я.
— Пожалуйста, замолчи, — Сережа жмурится и закрывает уши руками, но голос Т/И словно звучит прямо в его голове.
— Это было так больно. Они били меня, и били, и били, а затем достали ножи…
— Не надо…
— И вместо того, чтобы отомстить им, отомстить им всем, ты продолжаешь жить так же, как раньше? Я даже немного разочарована, Сереж. Я думала, что ты меня любишь, а оказалось, что ты вот так просто можешь меня забыть?
— Я не понимаю…
Т/И оказывается рядом неожиданно быстро. Она наклоняется прямо к лицу дрожащего Сережи и шипит:
— Знаешь, Сереженька. Ты все знаешь.
В тот момент Сереже кажется, что он теряет сознание. Перед глазами мелькают лица Т/И и Олега, проносятся моменты, которых парень совсем не помнит: огонь, много огня, кричащие люди и смерти.
В следующий раз он просыпается там же, где потерял сознание — в своем кабинете, прямо за столом. А на экране почему-то включенного смартфона мелькают новости о новых сожженных людях.
Комментарий к 12.3. (Не) Справится… (Сергей Разумовский), PG-13
Вот и смысловая точка этой ветки. На этой части вы можете смело перестать читать ветку. Мне было бы очень интересно узнать, что вы думаете по поводу этой части и ветки в целом. И, как и раньше, тем, кто хочет читать дальше, я пока не раскрываю, о чем будет следующая глава :)
========== 12.4. (Не) Справится… (Кирилл Гречкин), PG-13 ==========
Комментарий к 12.4. (Не) Справится… (Кирилл Гречкин), PG-13
Ладно, я не вытерпела и выложила главу сегодня, а не завтра. Но правда очень хотелось ее выложить.
С Костей они встречаются только перед прощанием. Кирилл еще не успевает войти в небольшой темный зал, когда на него набрасываются, прижимают к стене, хватают за горло, а Гречкин расплывается в своей привычной наглой улыбке.
— Какого хрена ты сюда приперся? — рычит Костя.
Кирилл смеется ему в лицо, наклоняет голову, ухмыляется, когда большая рука чуть сжимается на горле, и это только сильнее злит Костю.
— Ну, она же была моей девушкой, — ухмыляется Гречкин.
— Мудак! — Костя качает головой, отпускает горло, но сжимает ворот черной рубашки. — Почему ты, блядь, вообще на свободе?!
Кириллу бы хотелось ответить, но он и сам не знает. Он должен был попасть за решетку надолго, очень надолго, но отец откупился в суде, поэтому теперь он спокойно расхаживает по Питеру, может даже вести привычный образ жизни, пока тело Т/И лежит в гробу через стенку от них.
Гречкин молчит, только смотрит со своей наглой ухмылкой, но теперь ему кажется, что она выходит какой-то кривой.
Со смертью Т/И что-то в самом Гречкине поменялось, но он не может точно сказать, что именно. В последний раз он чувствовал что-то отдаленно похожее, когда не стало мамы. Тогда мир, казалось, рухнул. Но теперь еще больнее, потому что на этот раз Кирилл сам убил дорогого ему человека. И он чертовски жалеет, что отец заплатил тому чертовому судье, потому что он заслуживает наказания.
— Там, — Костя машет рукой в сторону входа в зал, — сейчас мама Т/И. Ты ее жизнь разрушил, понимаешь? Ты жизнь Т/И разрушил, когда появился в ее жизни. Ты это понимаешь?
Костя говорит неожиданно спокойно и горько, а Кириллу хочется, чтобы тот закричал, может, даже поколотил его хорошенько. Потому что, кажется, только так он избавится от постоянно стоящей перед глазами Т/И, которая из раза в раз напоминает, что это он, Гречкин, во всем виноват.
— Не знаю, — пожимает плечами он, насколько вообще позволяет нынешнее положение. — Ей со мной было отлично.
А ведь он сознательно этого чертова бармена выводит, ждет, пока тот сорвется, пока кричать хотя бы начнет. Т/И это очень не понравилось бы.
Только вот Т/И больше нет.
— Значит так, — хрипит Костя. — Ты не переступишь порог этой комнаты.
— А иначе что? — с вызовом произносит Гречкин.
— Ничего. Я просто надеюсь, что у тебя осталось хоть немного совести, — тихо отвечает бармен. — Если ты хоть немного уважал и любил Т/И, на прощании с ней ты не появишься. Понял?
Гречкин чувствует, что больше не может держать чертову ухмылку на лице, поэтому просто кивает молча и отводит взгляд. А Костя, подумав немного, добавляет:
— Поколотить бы тебя. Но ты уже сам себя наказал.
Он плюет себе под ноги и заходит в помещение, а Кирилл неожиданно сползает по стене, утыкаясь лицом в колени. Конечно, он не плачет, он бы не стал давать слабину при всех… Он просто сидит прямо на холодном гранитном полу, тяжело дышит и пытается с мыслями собраться.
Чертовски хочется увидеть Т/И в последний раз, но он и правда не имеет права там быть. Не после того, как сам убил ее.
Тяжело поднявшись, Кирилл плетётся к машине, бросив последний взгляд на нужный дверной проем. Кажется, он успевает заметить сгорбившегося над гробом Костю и чувствует острый укол вины. А затем приходит неприятное осознание.
С Костей Т/И было бы лучше.
И возможно, у чертова бармена получилось бы завоевать внимание Т/И, если бы в ее жизни не появился Гречкин. И тогда Т/И была бы жива.
В своей жизни Гречкин допускал, вероятно, слишком много ошибок. Иногда он вел себя действительно омерзительно, совершал по-настоящему мерзкие поступки и никогда не чувствовал за это угрызений совести. Ему было действительно все равно, когда он снова сбивал какой-нибудь чертов фонарь, будучи совершенно пьяным, когда выкуривал очередной косяк прямо на глазах у полицейских, даже когда однажды сбил человека, отправив того надолго в больницу.
Но сейчас он практически умирает от сжирающего его изнутри чувства вины.
Он приезжает прямо в офис к отцу, врывается в его кабинет, отмахнувшись от подоспевшего охранника и глотнув коньяк из купленной по дороге бутылки.
Отец встречает его жестким, холодным взглядом. Он нисколько не удивляется, когда сын покачивается на пороге и захлопывает за собой дверь, даже не смущается, когда Гречкин валится на ближайший стул и снова выпивает.
— Ты что-то хотел? — строго спрашивает он.
— Нахрена ты заплатил судье? — обессилено хрипит Гречкин.
— Потому что ты мой сын, и я забочусь о твоем благополучии, — отец кажется спокойным, но глаза его горят яростью. Кирилл отлично знает этот взгляд, он всегда до ужаса боялся его, но сейчас затуманенный алкоголем мозг не воспринимает никакие угрозы.