Потерять снова чертовски страшно.
— Дим, ты… ты среди ночи кричать начал, я пыталась тебя разбудить, а ты отбиваться стал, — всхлипывая, говорит Т/И. — Руку мне сжал, плакать начал. Я испугалась.
Дубин чуть отстраняется и осторожно касается ее рук, разглядывая их. И правда, теперь он, даже несмотря на плохое освещение в комнате, хорошо видит покрасневшую кожу на одном из запястий. Он виновато гладит пальцем по оставленному им же следу, оставляет на нем короткий поцелуй и виновато смотрит девушке в глаза.
Он боится, что та испуганно отшатнётся — она имеет на это полное право, но та так же осторожно касается его лица и стирает слезы.
Дима прикрывает глаза, наслаждаясь этим мгновением, а затем тихо, хрипло произносит, пытаясь снова не сорваться:
— Прости меня. Пожалуйста, прости.
— Все хорошо, — ее голос дрожит, но она уже улыбается.
Кажется, первый шок уже прошел у них обоих, только у Димы сердце все еще колотится чертовски сильно, и этот стук отдается в ушах. Правда, плакать уже не так хочется, а это большой плюс, потому что снова дать слабину страшно.
— Ты, — Дубин хочет что-то сказать, но осекается, пытаясь решить, не будет ли это звучать странно. И все-таки произнесение этой просьбы кажется почти необходимостью, без которой парень не сможет спокойно спать. — Ты можешь пройти медицинское обследование, пожалуйста?
Т/И хмурится, закусывает губу и смотрит непонимающе, а Диме хочется хорошенько ударить себя по лбу. Теперь он звучит, как настоящий сумасшедший. И ведь не объяснишь никак этот порыв, любое объяснение будет казаться чем-то… неадекватным.
— Я просто хочу убедиться, что все хорошо. И если тебе не сложно… Мне приснился очень плохой сон, и я хочу убедиться, что с тобой все хорошо, — Дима трет лицо руками, торопливо берет Т/И за вторую руку и быстро продолжает: — Нет, если ты не хочешь, то я не буду тебя заставлять, я знаю, что это звучит глупо, и…
— Хорошо, — неожиданно просто говорит Т/И.
— Серьезно? — удивленно спрашивает Дима.
— Я все равно давно не была на полном обследовании. Так что твоя просьба очень кстати.
Дима выдыхает. Боже, она не считает его сумасшедшим. Более того, она согласна сделать то, о чем парень ее просит. Она просто доверяет ему, соглашается пойти у него на поводу, и Дубин понимает, что чертовски боится обмануть такое доверие.
***
Через несколько дней Т/И все-таки отправляется на обследование. С самого утра Дима чувствует какое-то беспокойство, он постоянно отвлекается, пропускает мимо ушей слова Игоря, ошибается, составляя отчеты и думает, думает, думает.
Он думает о том, что будет делать, если вдруг когда-нибудь его сон окажется вещим.
Наверно, все произойдет ровно так же, как во сне — он просто не выдержит и свихнется. Потому что сейчас он испытывает то, чего не испытывал никогда раньше — настоящую, искреннюю любовь к человеку, когда ты чувствуешь, что готов жизнь за него отдать.
Раньше он испытывал такое только по отношению к своим родным — родителям, сестре… Оно вообще-то и понятно, такое ведь испытывают очень многие. Но далеко не всегда находится человек вне семьи, кого ты готов защищать так же самоотверженно.
Последние пять минут Дима нетерпеливо ерзает на месте, готовый в любой момент сорваться и побежать домой. Поэтому, когда стрелки принимают нужное положение, парень хватает куртку, быстро прощается с Игорем и несется по улицами Питера в надежде, что все хорошо.
Дома его встречает Т/И, уже вернувшаяся домой. Она улыбается ему как-то задумчиво, забирает у него куртку, вешает ее в шкаф и уходит в кухню. А Дима чувствует, как руки начинают подрагивать.
Неужели что-то не так?
— Т/И? — Дима смотрит на нее вопросительно, пока она поспешно достает из холодильника еду. — Все нормально?
Она оборачивается к нему, окидывает его задумчивым взглядом, поджимает губы, а затем вдруг открыто улыбается и кивает, чуть повеселев:
— Да! Да, все отлично.
— Ты уверена? — Дима даже не притрагивается к поставленной перед ним тарелке. Сейчас для него куда важнее убедиться, что с Т/И все хорошо.
— Да, я задумалась просто. С осмотром это не связано, — та, кажется, безошибочно угадывает причину волнения Димы и спешит его успокоить.
— Как все прошло?
— Отлично. Там есть какие-то проблемы небольшие, но все это легко исправимо даже без таблеток. Меньше нервничать, вести здоровый образ жизни и придерживаться какое-то время выписанной врачом диеты, — Диме кажется, что Т/И что-то скрывает от него, но боится спросить, поэтому кивает, улыбается и говорит:
— Ну и здорово. Теперь я спокоен.
Конечно, он немного лукавит, спокойнее становится лишь немного. Но он уверен, что еще успеет узнать, что именно скрывает от него Т/И.
А пока он просто надеется, что его сон никогда не сбудется.
Комментарий к 13.5. Кошмар (Дима Дубин), PG-13
Скажу честно, мне не очень нравится эта глава, но… ничего лучше я все равно не напишу :)
========== 13.6. Кошмар (Птица), PG-13 ==========
Птица не спит.
Он никогда не спит. Ему вообще это совсем не свойственно, сон - это удел людей, с которыми он ничего общего не имеет и не желает иметь…
Только вот проживание в одной тушке с Сергеем Разумовским, кажется, плохо сказывается на Птице, поэтому, открыв глаза, он не испытывает ничего, кроме злости. Злости на себя, на Волкова, который задремал на диване, на Разумовского, который передает Птице свои худшие качества… и на Т/И за то, что в его сне она умерла.
Потому что она не имела никакого права это делать, Птица не собирался отпускать ее, не позволял ей уходить. Так почему же она ослушалась?
Дура.
Птица ненавидит то, что делает с ним тело Разумовского. Кажется, из-за него он даже начинает чувствовать что-то, похожее на… любовь? Звучит омерзительно. Птица не собирается идти на поводу у этого чувства, но иногда это слишком сложно сдерживать.
И как вообще Разумовский, эта тряпка, которая только и может, что плакать и трястись, справляется с этим, если даже у Птицы не получается? А он явно посильнее Сергея, у него больше возможностей и умений, он способен делать то, чего не снилось никому на Земле, он может свести с ума едва ли не одним щелчком пальцев, может подавить волю… а справиться с собственными эмоциями не выходит.
По крайней мере, не тогда, когда речь идет об этой идиотке Т/И.
Птица тихо поднимается с чертовой раскладушки и подходит к окну. Самое время проверить, в порядке ли его игрушка. А то нарвется снова на неприятности, а Птице потом из-за нее весь Питер уничтожать.
Зачем? Он и сам не может дать ответ. Но без Т/И этот чертов уродливый город станет совсем уж безынтересным.
Конечно, Птица без труда смог бы найти себе вторую такую же, потому что подчиняет волю он мастерски. Но зачем ему это, если у него уж есть одна?
Он привычно пробирается в ужасную маленькую квартиру, в которой живет Т/И, но не торопится выходить из кухни. Он слышит, чувствует, что Т/И здесь, что она близко, снова занимается какой-то человеческой ерундой: читает, или сидит в интернете, или уже готовится ко сну.
Птица вспоминает, как ее охватило пламя, как она кричала, сгорая, и прикрывает глаза. Чертова Т/И.
- Птиц?
Птица сжимает кулаки и смотрит на замершую в дверном проеме девушку. Та смотрит на него глазами, какими смотрит на охотника подстреленный олень - знает, что он не принесет ей радости, только погибель. И Птица, надо признать, привык к таким взглядам, он упивается ими, наслаждается эффектом, который производит на людей.
Зачем дружить, пытаться наладить отношения, если можно заставить других уважать и бояться тебя?
Жаль только, что Разумовский этого не хочет понять. С его-то мозгами и помощью Птицы он давно мог бы стать кем-то великим, мог бы свергать правителей и занимать их места, мог бы заставлять людей делать то, что он захочет.