— Его здесь нет, — тихо говорит Макаров.
— Я знаю, — шепчет в ответ она.
— Тебе нужно лечь поспать, — Леша осторожно берет ее за руку, сейчас не одетую в перчатку, вздыхает, когда в первое мгновение Т/И вздрагивает, но затем послушно поднимается и садится на кровать, все еще не глядя на него.
— Почему ты пришел? — спрашивает она, а в ее голосе не слышно ни единой эмоции, и это осознание заставляет Лешу поежиться.
— Сон плохой приснился. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
Она кивает, и Леша ждет, что она ляжет спать, но Т/И не торопится.
— Поспишь?
Она снова кивает, но остается сидеть. Кажется, она ждет, когда Макаров покинет комнату, поэтому тот вздыхает и поспешно идет к выходу. Он хочет верить, что они еще поговорят… обо всем этом. О матери Т/И, об ее отчиме, чье возможное присутствие так ее напугало…
Но что-то Леше подсказывает, что Т/И не станет открываться. По крайней мере, точно не сейчас.
— Леш? — слышит парень, когда уже почти закрывает за собой дверь.
— Да, Т/И? — тихо спрашивает он, пытаясь разглядеть ее лицо. У него ничего не получается не только из-за того, что в комнате темно, но еще и потому, что она так и не сдвинулась со своего места и продолжила сидеть спиной к выходу.
— Прости.
— Тебе не за что извиняться. Это ты меня прости, мне не стоило приходить к тебе посреди ночи. Мне жаль, что я тебя напугал.
В темноте Леша видит, как она медленно кивает, и закрывает за собой дверь.
Ему все еще стыдно, что он пришел к ней посреди ночи. Но теперь он точно знает, что все, что произошло — просто плохой сон.
Т/И жива. И это сейчас самое главное.
Комментарий к 13.7. Кошмар (Леша Макаров), PG-13
Как-то так. Как вам? :)
========== 13.8. Кошмар (Юля Пчелкина), PG-13 ==========
— Всем привет!
Юля вяло машет рукой в камеру и выдавливает улыбку.
Снимать видео, словно ничего не произошло, все сложнее, и Юля, кажется, рассыпается. Она мало спит, чаще позволяет себе пропустить день, когда нужно выложить новое видео, и чувствует, что если поживет так еще хоть сколько-то, то просто умрет.
Но и жить так дальше совсем не хочется. Она злится и ненавидит родителей Т/И, но вместе с тем испытывает к ним жуткую жалость. Потому что потерять ребенка, пусть и по своей воле, больно.
— Ребята, сегодня будет день откровений, — натужно улыбается Юля. — Я надеялась, что мне удастся подольше подержать это в секрете, но среди вас появились умелые следопыты, которые выискали слишком много информации.
Слова даются с трудом. Девушка замолкает и губы поджимает, пытаясь сдержать слезы, но ничего не выходит. Они катятся по щекам, Юля всхлипывает, почему-то думая о том, что макияж, сделанный специально для этого чертова видео, безнадежно испорчен.
— Не знаю, заблокируют ли меня за пропаганду, — она не сдерживает смешка. — Но да, вы правы, я би. Не знаю, как вы это обнаружили, но это так.
Слова находятся сами. Юля рассказывает о знакомстве с самой прекрасной девушкой, в которую она влюбилась сразу же, как только увидела ее. Рассказывает и о том, как потеряла ее, не упоминая, впрочем, причин.
Она не станет мстить родителям Т/И, не станет рассказывать о них подписчикам, потому что те обязательно выйдут на них, начнут писать…
Юля, кажется, прикрывает глаза лишь на секунду, просто чтоб стереть слезы…
В комнате темно. Юля быстро моргает, пытаясь окончательно проснуться, смотрит по сторонам, пытаясь вспомнить чертов сон, который ей приснился. Кажется, там Т/И была в опасности, и Пчелкина слишком сильно хочет позвонить и убедиться, что все в порядке, но не может. Не может просто потому, что телефон Т/И у ее родителей, а они никогда в жизни не поднимут трубку.
В голове пульсирует чертовски четкая мысль: «Нужно забрать ее оттуда. Она должна быть в безопасности, здесь, рядом со мной».
Решение приходит как-то быстро. Юля находит билеты на ближайший рейс, скидывает в самый большой рюкзак необходимые вещи и едет в аэропорт. Ее потряхивает, когда самолет идет на посадку, и ее соседка, кажется, начинает думать, что девушка просто перелетов боится. Только вот у Пчелкиной куда больший страх в голове.
Она боится, что может приехать и узнать, что Т/И и правда больше нет.
Мчаться прямо сейчас к Т/И домой, должно быть, бессмысленно, родители Т/И все равно не станут с ней разговаривать, а Т/И, должно быть, даже не покажется. Ей просто не позволят.
Более того, Юля даже не знает точного адреса. Было глупо, конечно, отправляться в этот чертов город, даже не узнав, куда именно ей нужно, но в тот момент это показалось разумным.
— Саш, помнишь, что ты мне должен был? — говорит она, прижимая телефон к уху и быстро называя таксисту название какого-то первого попавшегося в интернете отеля. — Найдешь одного человека?
У Юли много полезных знакомств, и теперь это оказывается чертовски кстати. Она довольно улыбается, когда слышит, как старый знакомый быстро стучит по клавишам, щелкает мышкой, насвистывает себе что-то под нос, иногда задает глупые, совсем неуместные вопросы. А Юля нетерпеливо барабанит пальцами по сидению перед ней и кусает губы.
— Нашел, Юлёк! — радостно говорит Саша через некоторое время, когда машина уже останавливается у симпатичного, но совсем небольшого здания отеля и Юля выбирается из машины.
Девушка выдыхает и вслушивается в адрес, а затем, быстро поблагодарив, сбрасывает трубку, принимаясь выискивать нужное место в интернете. Желание найти сначала номер, в котором можно будет остановиться, разом пропадает, и она несется на автобусную остановку.
Дом Т/И оказывается совсем небольшим, нужная квартира находится быстро, и Юля нетерпеливо нажимает на звонок несколько раз.
Ей расплакаться хочется, когда дверь ей открывает Т/И. Она выглядит бледной, несчастной, ее лицо распухло от пролитых слез, ресницы все еще мокрые. И Юле очень хочется ее к себе притянуть, обнять покрепче и не отпускать никогда.
Т/И смотрит на нее испуганно, отшатывается, ее красноватые глаза широко раскрываются, подбородок начинает дрожать, она опасливо оглядывается и тихо говорит:
— Ты что здесь делаешь?
— Приехала поговорить с твоими родителями, — так же тихо отвечает Юля. — Мы должны все решить. Или я увезу тебя, чтобы тебе не приходилось все это переживать.
— Ничего не выйдет, — Т/И начинает дрожать, и Пчелкина тянется, чтобы взять ее за руку, но та отступает, прижимая к себе руки, и снова оглядывается. Из глубины квартиры доносится живой и даже веселый женский голос.
— Т/И, милая, кто там?
— Опять с рекламой пришли! — быстро отвечает она, а Юля, почувствовав вдруг ярость, переступает порог квартиры и кричит:
— Простите, пожалуйста, я бы хотела с Вами поговорить!
Т/И икает, кажется, бледнеет еще сильнее и мотает головой, но Юля ее уже не слушает. Она быстро стягивает обувь и проходит вперед, почти сталкиваясь с вышедшей из одной из комнат женщиной. Та ахает, затем смотрит на Т/И, хмурится, зубы сжимает, и Пчелкиной даже кажется, что ее вот-вот ударят.
Только она не боится нисколько. Сейчас это дело принципа — отстоять честь ее девушки.
— Это ты ее позвала? — рычит женщина, обращаясь к Т/И, а затем поворачивается к Юле. — Я вынуждена попросить Вас уйти.
— Я не уйду, пока мы с Вами не поговорим, — спокойно отвечает Юля. — В конце концов, это я заварила эту кашу, а не Т/И.
— Уходите, — тихо повторяет женщина. — Вам здесь не рады.
— Если мы с Вами не поговорим, то мне придется забрать с собой Т/И, — предпринимает попытку образумить ее Юля, но это становится ошибкой. Женщина краснеет и, кажется, начинает по-настоящему злиться.
— То есть, Вы угрожаете, что похитите мою дочь?
— Почему же, — Юля нервно сглатывает, но продолжает говорить как можно спокойнее. — Я почти уверена, что после всего произошедшего Т/И пойдет со мной по своей воле. Поэтому, пожалуйста, ради Ваших с дочерью отношений, выслушайте меня.