— Ты слишком громко думаешь, — усмехается Юля. — Мне не сложно, Т/И, я достаточно зарабатываю с рекламы, чтобы угостить свою новую подругу. Если ты согласишься, конечно. Хотя мне было бы очень приятно выпить с тобой.
Ты задумываешься на мгновение, взвешивая все за и против, но, когда вы останавливаетесь на очередном светофоре и Юля заглядывает тебе прямо в глаза, все сомнения отпадают. Как и мысли вообще, потому что глаза у нее чертовски красивые.
Нет, ты не лесбиянка, конечно, просто Юля и правда с каждой минутой кажется тебе все привлекательнее.
Ты отмираешь только тогда, когда Юля снова отворачивается, чтобы поехать дальше, и, громко вздохнув, киваешь:
— Ладно… Ладно, почему бы и нет? Но тогда я приготовлю для нас что-нибудь еще, кроме печенья. Не на видео.
— Вот и договорились, — улыбается Пчелкина. — Рада, что ты согласилась.
Какое-то время вы едете в полном молчании. Девушка сосредоточенно ведет машину, ты смотришь в окно, пытаясь впитать в себя каждую деталь прекрасного города на Неве, который тебе уже совсем скоро предстоит покинуть… и теперь уехать хочется еще меньше.
Ты не сразу замечаешь, как машина останавливается. Юля ловко припарковывается и с улыбкой толкает тебя, а ты неуверенно киваешь и тянешься к ручке двери, когда вдруг девушка кладет ладонь тебе на плечо.
— Т/И, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко, — она замолкает на мгновение. — Я просто хочу еще раз сказать, что очень рада, что сегодня мы с тобой будем снимать видео вместе. Мне правда очень нужно было что-то такое, потому что я порядком устала вести расследования. Так что ты не отвлекла меня от невероятно важных дел и не отняла время, ты скрасила однообразные дни своим присутствием.
Ты киваешь и на удивление немного расслабляешься. Кажется, это то, что тебе было нужно — знать, что все в порядке, что Юля не злится на тебя за отнятое время.
Выбравшись из машины, вы с Юлей переглядываетесь и заходите в магазин. Ты немного расслабляешься, следуя за девушкой, та даже успевает рассказывать тебе какие-то забавные истории из жизни, накидывая в тележку кучу продуктов, а ты смеешься и поддерживаешь разговор, наконец почувствовав себя по-настоящему комфортно.
И тебе кажется теперь, что идея снять с Юлей коллаборацию действительно неплоха.
Ведь ты, конечно, не лесбиянка, но с Юлей хочется проводить как можно больше времени, хочется держать ее за руку, смотреть в невероятно красивые глаза и хвататься за каждый момент, проведенный вместе. Юлю хочется прижать к себе, поцеловать и никогда не отпускать.
По-дружески, конечно.
Комментарий к 2.8. Ваше первое свидание (Юля Пчелкина), G
У меня как-то во многих ветках получаются какие-то сложные социальные мотивы: абьюзивные отношения, внутренняя гомофобия, комплексы… что дальше?😅
И снова опрос: кого писать следующим: Лешу Макарова, Диму Дубина или Сережу Разумовского?
========== 3.1. Ваш первый поцелуй (Игорь Гром), PG-13 ==========
— Я не хочу с ним работать! — восклицаешь ты, сжимая руки в кулаки и едва сдерживаясь, чтобы не ударить по столу.
Это Грому позволено нарушать все правила в кабинете Прокопенко, а у тебя никакого блата нет, поэтому любое твое действие может привести к серьезным проблемам — у Федора Ивановича взрывной характер и полное отсутствие терпения.
Игорь смотрит на тебя с насмешкой, развалившись на стуле рядом со столом вашего начальника, и тебе хочется отвесить ему весьма ощутимый подзатыльник. Уж слишком он наглый, заносчивый, мерзкий, отвратительный…
Утром вы снова поругались. С твоего появления в участке вообще каждый понял, что вы с Игорем точно не уживетесь: вы постоянно ссоритесь, грубо подкалываете друг друга, даже порой всячески пытаетесь подставить. И даже ваша небольшая прогулка за шавермой не смогла исправить ситуацию. Напротив, стало только хуже, ведь теперь ты, знающая, что Игорь может быть не только заносчивым индюком-одиночкой, не понимаешь, почему он вообще продолжает так себя вести.
— Федор Иваныч, мы ж перегрыземся, спросите у любого в отделе! — ты пытаешься воззвать к здравому смыслу генерал-полковника, но тот совершенно непреклонен.
— Так, отставить! — гаркает он, вскакивая на ноги и хлопая ладонью по столу, отчего ты даже отскакиваешь. — Мои приказы не обсуждаются! Если я сказал, что вы вдвоем беретесь за это дело, значит, так и будет! Я понятно говорю?!
— Федор Иваныч, Т/И права, — вдруг встревает Игорь, и начальник даже раздраженно шикает на него, но Гром продолжает говорить: — Если будем с ней работать вместе, только все завалим. Можно я сам за это дело возьмусь?
Он говорит немного устало, и тебе в очередной раз становится немного жаль его. Но длится это всего пару мгновений, потому что следом он говорит то, что заставляет тебя покраснеть от злости и даже едва не зарычать совсем по-звериному:
— К тому же, Т/И реально никуда не годится. Она со своими отчаянными шагами только все портить будет.
— Да?! — отзываешься ты. — Я буду мешать грузовики прямо на гражданских гнать и памятники культуры разбивать?!
На лице Игоря ни один мускул не дергается, но по разом напрягшимся плечам ты понимаешь, насколько эти слова попали в точку. Гром выпрямляется, смотрит на тебя бесстрастно, губы поджимает, и ты ухмыляешься, складывая руки на груди.
— Я сказал отставить!
От того, как громко кричит Прокопенко, вы оба мгновенно забываете о любых ссорах и удивленно смотрит на начальника. От былого благодушия на его лице не остается и следа. Он смотрит на вас разъяренно, ты даже видишь, как его ноздри раздуваются до карикатурного широко — еще немного, и он начнет огнем дышать. И даже Игорь, кажется, пугается такого изменения в настроении генерал-полковника. А уж ему-то точно всегда было все равно, так что теперь, кажется, все действительно серьезно.
— Федор Иваныч, — начинаешь было ты, но Прокопенко не слушает.
— Еще одно слово, и будете уволены! Оба! Вон из моего кабинета!
Ты поспешно выскакиваешь за дверь, ловя на себе изумленные взгляды всего вашего состава, и переглядываешься с Игорем, ожидая от него хоть чего-то. Хоть каких-то слов, которые помогли бы вам принять решение о том, как теперь работать вместе. Но тот лишь пожимает плечами и неторопливо спускается к своему месту, снова представляя собой концентрацию уверенности и спокойствия, словно не он только что сидел с широко раскрытыми глазами и изумленно смотрел на кричащего Прокопенко.
У тебя сохранять невозмутимость выходит хуже, поэтому, когда ты садишься за свой компьютер, тебя все еще немного потряхивает. Ты выпрямляешь спину, стараешься придать своей фигуре столько уверенности, сколько вообще может уместиться в твоем теле, но даже так все твои движения получаются резкими и нервными.
А в голове только один вопрос.
«И что теперь делать?»
***
— Возьми меня за руку, — шипит Игорь, и ты хмуришься.
— Чего?
— За руку возьми. Мы же пара и все такое.
Ты морщишься, но просьбу выполняешь, свободной рукой пытаясь поправить длинную неудобную юбку. Когда ты вообще в последний раз носила платья? Кажется, на выпускном из школы.
Наверно, выглядеть глупее просто невозможно. Это ужасное платье, тяжелое ожерелье, вытащенное неизвестно откуда, эти омерзительные туфли на слишком высоком каблуке… Ты чувствуешь себя какой-то глупой актриской из провинциального театра.
Только Игорь, кажется, с тобой не согласится. Иногда он посматривает на тебя с загадочной улыбкой, разглядывает, думая, что ты не видишь, твое измазанное косметикой лицо, аккуратно подставляет руки, не касаясь открытой кожи, готовясь поймать тебя, если вдруг ты запнешься о длиннющий подол платья или нога, заключенная в оковы туфель на высоченном каблуке, подвернется.
А вот своим видом он чертовски недоволен. Несмотря на то, что ты бы сказала, что Грому чертовски идут костюмы, он раздраженно поправляет сбивающуюся бабочку и вполголоса ругается на какого-то своего знакомого, нашедшего для него эту одежду.