И ты почти уверена, что Олег сможет тебя забыть. Но сможешь ли ты?
- Нет.
Короткое слово разрывает тишину комнаты. Волков говорит строго, брови его сведены у переносицы, он даже сжимает зубы, начиная казаться даже почти жутким. Ты прищуриваешься.
- О чем ты?
- Нет, - повторяет Олег. - В другую больницу ты не поедешь. Даже не надейся.
- И кто же мне запретит? - ты усмехаешься.
- Я, если придется. Даже запру где-нибудь, если это будет необходимо.
- Олег…
Ты вздыхаешь, пытаясь подобрать нужные слова. И зачем он притворяется? Почему пытается убедить тебя, что он не уедет обратно, оставив тебя одну?
- Ты поедешь обратно в Россию, и это не обсуждается. Переезд тебе я организую через свои каналы. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.
От того, как искренне звучат эти слова, становится не по себе. Ты подходишь к нему чуть ближе, замираешь на мгновение, а после все-таки набираешься смелости и берешь его руку в свою. Он смотрит на тебя своими невероятно яркими голубыми глазами, изучает и ничего не говорит.
- Олег, я не могу уехать.
Он невесело хмыкает.
- Ну да. Как я забыл? Брат, верно? - дождавшись твоего кивка, он качает головой. - Т/И, даже будучи тут, ты вряд ли чем-то ему поможешь.
Ты прикрываешь глаза. От слов Олега становится больно. Ты и сама прекрасно знаешь, что твое нахождение тут никак не может облегчить службу дорогого тебе человека, но даже сама мысль, что он где-то совсем рядом, всегда помогала тебе продолжать верить, что все будет хорошо.
- Олег, он на связь давно не выходил. Я боюсь, что… А вдруг нужно будет…
Ты сглатываешь, не решаясь продолжить, но Олег, кажется, понимает тебя, потому что кивает и ничего не говорит. А ты вдруг снова чувствуешь смущение от того, насколько вы близко. Ты пододвигаешься к нему почти вплотную, сама того не осознавая, вы держитесь за руки, глядите друг другу в глаза и, кажется, оба не решаетесь отстраниться.
Олег действует первым. Он мягко касается твоего лица свободной рукой и неожиданно целует тебя. В этом поцелуе столько любви, столько нежности, и тебя даже немного ведет, когда он прерывается, прислоняясь своим лбом к твоему.
- Я люблю тебя. Правда, Т/И.
- Я тебя тоже.
Ему этих слов вполне достаточно, поэтому он снова целует тебя уже чуть более настойчиво, касаясь руками твоей талии и спускаясь ниже, а ты не решаешься ему помешать.
Когда он осторожно поднимает юбку и касается ткани светлых трусиков, ты сильнее сжимаешь его предплечье от нахлынувших чувств. В груди словно узел завязывается, тебе тяжело и одновременно так чертовски приятно, что ты закусываешь губу почти до крови. А он наклоняется к тебе и снова оставляет на твоих губах короткий и нежный поцелуй, а затем ты чувствуешь, как он осторожно отодвигает ткань трусов в сторону.
Ты широко раскрываешь глаза от изумления, сердце стучит так быстро, так сильно, стук отдается где-то в ушах, и ты почти ничего не слышишь и не видишь, только светящиеся голубые глаза, глядящие на тебя сверху вниз.
Когда он касается тебя, ты шумно выдыхаешь. Он не произносит ни слова. Никаких пошлых фраз, о которых ты только читала в странных бульварных романах и в интернете. Он не хмыкает самодовольно, только оглядывает твое лицо еще раз так восхищенно, что из тебя словно окончательно все сознание высасывают.
Когда ты жмуришься, он все-таки позволяет себе выдохнуть тихое:
— Какая же ты красивая.
— Олег…
Ты быстро подносишь руку ко рту и прикусываешь ее, когда он снова мягко, почти невесомо, касается твоего клитора, проводит по половым губам, не проникая внутрь. Внизу живота что-то пульсирует, и ты чувствуешь все нарастающее напряжение, ноги подрагивают.
Лицо Олега совсем близко, ты ощущаешь его горячее дыхание, и от этого тебя заметно потряхивает, но ты из последних сил пытаешься мыслить рационально:
— Олег, нам нельзя.
— Я тебя так люблю, — выдыхает он, но прекращает всякие прикосновения.
И как же тебе чертовски хочется, чтобы он продолжил.
— Я не стану делать что-то против твоей воли, — тихо продолжает Олег, а ты понять не можешь, откуда в его взгляде столько преданности. — Если ты не хочешь…
— Меня же камнями забьют, если узнают, что я до свадьбы, — прерываешь его ты, и Олег отодвигается дальше. Подол юбки опускается, снова закрывая твои ноги.
— Ты не мусульманка, — резонно замечает Олег.
— Но я живу среди них.
Ты правда боишься, но сама не до конца знаешь чего именно. Если кто-то узнает, то у тебя действительно могут быть большие проблемы, потому что здесь, в Сирии, достаточно серьезно относятся к «чистоте» женщины. Но при этом в душе у тебя поселяется еще и страх, что Волков точно бросит тебя сразу после того, как все произойдет. И этого ты боишься куда больше.
Олег все еще не касается тебя, но и не отходит слишком далеко, продолжая разглядывать и, видимо, ожидая от тебя четкого ответа, и ты прикрываешь глаза, качая головой. Волков понятливо отстраняется и кивает.
— Хорошо. Я понимаю.
— Олег…
Ты хочешь сказать ему что-то, а он отходит и улыбается тебе, словно успокаивая. И в этот момент ты понимаешь, насколько же уважительно он к тебе относится.
Олег возбужден, это видно даже через ткань широких штанов какого-то грязно-песочного цвета, но он никогда не позволит себе сделать что-то, на что ты не согласна. И он будет ждать столько, сколько потребуется, пока ты не будешь готова.
Ты и сама все еще чувствуешь этот приятный узел внизу живота, ощущаешь, как горячо и влажно между ног. Чертовски хочется получить разрядку. Волков чуть отходит от тебя, смотрит преданно, искренне, без какой-то обиды, без разочарования, а тебе плакать хочется от неожиданно нахлынувших чувств. Но вместо этого ты, сама от себя этого не ожидая, подрываешься с места и теперь уже ты настойчиво целуешь Олега. Сначала он, кажется, даже пугается такого напора, потому что замирает, не отвечая, но после, аккуратно приобняв тебя за талию, углубляет поцелуй.
Вы стоите так, кажется, целую вечность, время замирает, все перестает значить, словно во всем мире существуете только вы вдвоем.
- Олег, я правда хочу этого, - тихо говоришь ты, пытаясь унять лихорадочно бьющееся сердце.
Олег улыбается, прижимает тебя к себе сильнее, и ты тянешься было за новым поцелуем, когда мужчина вдруг легонько толкает тебя к креслу, заставляя усесться на него, и падает перед тобой на колени.
- Олег, ч-что ты…
- Просто доверься мне.
И ты доверяешь. Ты доверяешь Олегу всецело, так, как ты не доверяла никому. Он снова задирает твою длинную юбку, и ты слышишь его судорожный вздох. Волков смотрит на твои израненные ноги широко раскрытыми глазами, хмурится, касается даже одного из синяков, а после руку отдергивает, пугаясь. А ты только пожимаешь плечами в ответ на этот напряженный и напуганный взгляд.
- Олег, все уже хорошо. Правда.
Он кивает и осторожно проводит рукой по твоей ноге, переходит на внутреннюю сторону бедра, касается кромки трусов, поднимается ладонью чуть выше, куда позволяет юбка и, чуть усмехнувшись, начинает аккуратно стягивать с тебя белье. Ты приподнимаешь таз, позволяя ему это сделать, а дыхание сбивается от какого-то невероятного смущения. Ты чувствуешь, как горят щеки, когда Волков пододвигает тебя чуть ближе к себе, и прячешь лицо в ладонях.
Олег встречает это действие едва заметным смешком. Возможно, тебе не стоило закрывать глаза, потому что следующее решение мужчины заставляет тебя издать полувсхлип-полустон. Олег, чуть подождав, касается кожи твоего бедра… языком?
Ты резко открываешь глаза, начиная дышать чаще. Олег отстраняется и улыбается тебе, глядя снизу вверх, а затем нащупывает рукой твой клитор, легонько нажимая на него и вырывая у тебя из груди новый стон. Ты снова закусываешь ладонь, пытаясь заглушить любые звуки. Стены в доме совсем тонкие, поэтому, если ты не будешь потише, очень скоро обо всем происходящем будут знать твои соседи. А затем наверняка и весь дом начнет судачить.