Мерзко. Ты ведь отчасти сама виновата в том, что произошло.
От Кирилла пахнет смесью чего-то сладкого и спиртного. Ты жмёшься к нему ближе, вдыхаешь запах и чувствуешь, как Гречкин напрягается от этого простого движения.
— Я тебе правда нравлюсь? — спрашиваешь ты, едва ворочая заплетающимся языком.
Кирилл усмехается, не отрываясь от дороги и кивает, а ты решаешься на самый отчаянный шаг в твоей жизни. Ты наклоняешься к нему, опаляешь ухо горячим дыханием, заставляя парня вздрогнуть… а затем тянешься к его ширинке.
Гречкин бьет по тормозам так резко, что тебя швыряет вперёд, и ты бы обязательно разбила нос, если бы не пристегнула ремень безопасности на автомате. Кирилл шумно дышит, шокировано глядя на тебя, а затем подаётся вперёд, накрывая твои губы своими.
Ты стонешь в поцелуй, а затем откидываешь голову, позволяя Кириллу выцеловывать твою шею. Ощущения чуть притуплены алкоголем, но по телу все равно бегут мурашки.
Ты накрываешь пах Кирилла рукой, мягко сжимая и с удовольствием слыша его рваный выдох.
— Черт, — ругаешься ты, когда пальцы Гречкина начинают уверенно расстегивать твою заляпанную рубашку.
Он осторожно проводит пальцами по кромке бюстгальтера, поднимается выше, поглаживает твое лицо, пока ты тщетно пытаешься расстегнуть его джинсы. Получается плохо, и через некоторое время ты сдаёшься и прикрываешь глаза, наслаждаясь касаниями Кирилла. Тот двигается уверенно, сжимает твою грудь, притягивает тебя к себе, снова целует, расстегивая бюстгальтер…
— Какой же ты охрененный, — выдыхаешь ты, возобновляя попытки расстегнуть ширинку. На этот раз та поддаётся почти сразу, видимо, чувствуя твое нетерпение.
Ты закрываешь лицо руками и трясёшь головой. Черт, это произошло. Это правда произошло. Ты занялась сексом с Кириллом Гречкиным прямо у него в машине.
Когда дверь в комнату открывается, ты вздрагиваешь и резко прикрываешься мягким оделом. Кирилл улыбается, входя в комнату с подносом, полным чего-то действительно принято пахнущего, и ты почему-то не чувствуешь злости на него за произошедшее.
— Ну что, проснулась? — он спрашивает тихо, но голова все равно начинает болеть сильнее, и ты морщишься, нажимая пальцами на виски. Кирилл смотрит на тебя внимательно и продолжает ещё тише: — Я тебе кофе принёс.
Он садится на край кровати, и ты действительно замечаешь на подносе две чашки кофе, а рядом большой стакан воды. Кирилл обеспокоено оглядывает тебя и наконец спрашивает действительно напряжённо:
— Ты что, плакала?
Ты отворачиваешься.
— Мы вчера…
Он понимает тебя раньше, чем ты успеваешь произнести это вслух и тихо посмеивается:
— Так ты из-за этого волнуешься? Не бойся, твоя девственность в порядке. Кстати, ты мне должна, потому что в гостевой комнате чертовски неудобные кровати, и я, как настоящий джентльмен, уступил тебе свою.
Член Кирилла длинный, но не очень широкий, увитый паутинками вен, и ты накрываешь его рукой, осторожно поглаживая дырочку уретры. Парня даже подбрасывает, но он быстро берет себя в руки, мягко обхватывает пальцами твой сосок, и ты снова кричишь во весь голос, приближаясь к нему и выгибая спину. Ощущения становятся острее, ты чувствуешь приятное тепло где-то внизу живота и чертовски хочешь получить разрядку.
Гречкин подаётся бёдрами вперёд, тихо, едва слышно стонет, и ты, ухмыляясь, обхватываешь член и тягуче медленно проводишь рукой сверху вниз. Он тоже уже заметно возбужден, и ты уверена, что знаешь, что делать.
Когда ты пытаешься наклониться лицом к паху Кирилла, тот вдруг достаточно сильно тебя отталкивает, продолжать тяжело дышать, а ты изумленно смотришь на него, пытаясь понять такую смену настроения.
— Не сейчас, — жестко говорит он.
— Но Кирилл…
— Ты пьяна. Ты будешь жалеть об этом.
— Не буду, — почти скулишь ты. — Пожалуйста.
Гречкин отрицательно качает головой и улыбается.
— Кисунь, я знаю, я неотразим, но давай не будем торопиться. Я не хочу, чтобы ты потом злилась на меня, когда проспишься.
— Где моя одежда? — тихо спрашиваешь ты, чувствуя неожиданный укол вины за то, что думала о Кирилле. Он оглядывается по сторонам, словно пытаясь отыскать твои вещи, хмурится, а после неожиданно кивает самому себе, словно что-то вспомнив, и отвечает вполголоса:
— Ты вчера пролила на себя коктейль, я сказал прислуге выстирать твои вещи. Думаю, скоро должны принести.
— Кофе тоже прислуга приготовила? — спрашиваешь ты, неожиданно смягчаясь и улыбаясь Гречкину, а тот притворно возмущается.
— Обижаешь! Если ты не знала, я мастер в приготовлении кофе! Не только твой дружок может вкусные напитки готовить.
Напоминание о Косте оказывается очень кстати. Ты вдруг вздрагиваешь и напряжённо смотришь на большие часы на стене:
— Черт, я на работу опаздываю!
Кирилл качает головой, поднимается на ноги и начинает копаться в шкафу, не пытаясь убедить тебя остаться, и ты даже ему за это благодарна.
— Женскую одежду не обещаю, но у меня тут джинсы есть, они мне маловаты. Наденешь их?
— Надену, — выдыхаешь ты.
Что ж, возможно, тебе не стоило так предвзято относиться к Гречкину. В конце концов, как оказалось, он может быть и правда заботливым парнем, стоит только заставить его стянуть эту глупую маску и показать настоящего себя.
И ты на мгновение задумываешься, сколько ещё сюрпризов стоит ждать от этого глупого и назойливого, но такого милого парня…
Что ж, тебе определенно хочется увидеть их все.
Комментарий к 4.4. Первый раз (Кирилл Гречкин), R
Возможно, это не то, что вы ожидали увидеть, но мне кажется, именно такой первый раз неплохо раскрывает ветку. Изначально рейтинг был повыше и сцена была несколько… откровеннее, но в итоге получилось то, что получилось. Надеюсь, вам понравилось :))
========== 4.5. Первый раз (Дима Дубин), PG-13 ==========
Комментарий к 4.5. Первый раз (Дима Дубин), PG-13
И/Т/М - имя твоей мамы
Предупреждение: мало секса, много комфорта… Не знаю, мне кажется, что Димочка “Булочка” Дубин повел бы себя именно так.
Ты смотришь на маму исподлобья и ничего не говоришь. А смысл? Все это было бы напрасно, потому что ее вряд ли удастся переубедить, она не может быть не права.
Твоя мама — сущий кошмар. Она искренне считает, что знает все лучше тебя и что ты в свои двадцать с лишним лет не можешь принимать разумные решения самостоятельно. Твое желание избежать обучения в университете и заняться музыкой, как ты всегда хотела, считается в твоей семье чем-то ужасным и из ряда вон выходящим.
Именно мама настояла на том, чтобы ты нашла работу. «Если уж считаешь, что можешь сама решать, то и зарабатывай сама, я тебя обеспечивать не собираюсь». И ты правда нашла работу, устроилась секретаршей в небольшую фирму, согласившуюся принять тебя даже без высшего образования, пусть и зарплата твоя оказалась меньше, чем могла бы быть.
Ты обещаешь себе, что накопишь деньги и поступишь в институт культуры, на факультет академического пения, и наконец займешься тем, что правда любишь, но раз за разом тратишь деньги, накопленные на обучение, на какие-то повседневные нужды. Ты пока даже квартиру не можешь снять, потому что это слишком большие расходы, а мама, явно все еще рассерженная на тебя за то, что ты в свое время не послушала ее и не пошла на экономиста, постоянно напоминает тебе о том, что прав у тебя в этом доме вообще-то нет.
— Пока живешь в моем доме, ничего твоего здесь нет! — кричит она, в очередной раз выхватывая у тебя из рук гитару. — Почему ты просто не можешь быть, как нормальные дети? Почему ты вечно не слушаешься?
Ты сжимаешь зубы, но не отвечаешь.
— Придумала себе какую-то музыку! — шипит мама. — А жрать ты на что будешь? Ты вообще понимаешь, что в этой твоей музыке нужно очень блистать, нужно быть звездой, а твоих умений точно недостаточно!
— Я и тренируюсь, чтобы быть звездой, — рычишь ты в ответ и отворачиваешься.
Мама брезгливо откидывает гитару на диван, и ты дергаешься, боясь, что та упадет на пол. Ты потратила на нее половину своей последней зарплаты и потерять ее так рано было бы обидно.