Юля кажется даже немного разочарованной. Ее плечи опускаются, она смотрит на тебя так несчастно, что у тебя сердце замирает: это ведь ты виновата в этом. Это из-за тебя она так расстроена. Наверняка ведь тоже обеспокоена этим глупым поцелуем.
Ты осторожно кладешь руку ей на плечо, все еще стараясь не смотреть в глаза, и тихо говоришь:
— Прости. Я не знаю, что там на меня нашло. Я никогда прежде… Ну, со мной никогда такого не случалось.
— Все хорошо, Т/И, — искренне отвечает Юля, кладет руку тебе на щеку, и ты замираешь от этого мягкого прикосновения.
Она осторожно поглаживает кожу большим пальцем, улыбается уголком губ и смотрит так… так восхищенно, как будто перед ней совсем не ты, а какое-то произведение искусства, глупая картина или статуя.
Она так близко, она такая красивая, и ты бы обязательно ее поцеловала, если бы…
Если бы она не сделала этого раньше.
Пчелкина живо подается к тебе и осторожно касается твоих губ своими. Ты изумленно приоткрываешь рот и едва не оседаешь на пол, потому что ноги вдруг начинают дрожать, когда Юля настойчиво проникает языком тебе в рот. Она целуется так умело, ощущения настолько невероятны, что ты просто не можешь оттолкнуть ее. Губы Юли на вкус, как гранатовое вино, которым она тебя угостила, и теперь ты уверена, что будешь почаще его покупать.
Вы же друзья, да? Иногда друзья могут целоваться… Ведь так?
Потому что ты определенно не лесбиянка, но когда Юля принимается стягивать твою объемную кофту, то все, что делаешь ты — это послушно поднимаешь руки, нисколько не сопротивляясь. А когда девушка тянется к застежке твоих джинсов, прерывая поцелуй, ты издаешь полустон-полувздох.
— Ну все, теперь мы точно это постираем, — улыбается она, хватая твои вещи в охапку и окидывая тебя довольным взглядом, а ты ежишься и стараешься прикрыться.
Она обманула тебя. Обманула, чтобы добиться желаемого. Только вот зачем ей это?
— Если хочешь, я могу пока дать тебе что-то из своих вещей, — девушка раздумывает какое-то время, а затем закидывает твои вещи прямо в стиральную машину, раздевается, и повторяет то же со своей одеждой.
А ты нервно сглатываешь, разглядывая ее красивое подтянутое тело. Она поправляет лямку темно-синего кружевного лифчика, нажимает несколько кнопок на стиральной машинке и бесстыдно выпрямляется, кажется, нисколько не смущаясь того, что вы обе стоите в одной маленькой комнатке только в белье.
— Или мы можем еще немного выпить для смелости и продолжить начатое, — она подмигивает так насмешливо, что тебе кажется, что краснеет все твое тело — от кончиков пальцев на ногах до горящих ушей.
— Я не лесбиянка, — хрипло выдыхаешь ты.
— Я тоже, — пожимает плечами Юля. — Но это не значит, что я не могу искренне восхищаться действительно невероятной девушкой, правильно?
Ты киваешь.
Конечно, правильно. Ведь не нужно быть лесбиянкой, чтобы оценить женскую красоту, чтобы восхищаться человеком… чтобы поцеловать его… Когда-то в каких-то глупых подростковых фильмах ты даже видела, как подруги могли чмокнуть друг друга в губы.
Но одно дело — чмокнуть, а другое — по-настоящему поцеловаться, как было в вашем с Юлей случае.
— Я би, — наконец добавляет Юля, словно сдаваясь.
Ты прищуриваешься. Ты никогда особо не погружалась в эту… странную культуру. Родители, конечно, тебе ничего не рассказывали, а ты и сама не спешила узнавать больше. Ну, есть и есть, пусть только тебя не трогают.
— Мне и девочки, и мальчики нравятся, — поясняет Юля, пожимая плечами, а ты приоткрываешь рот, чтобы что-то спросить, но не находишь слов.
Еще недавно ты считала это чем-то аморальным, плохим, а сейчас ты общаешься с самым невероятным человеком в мире, который, как оказалось, относится к этому же… движению, но ты не считаешь ее мерзкой, ты не чувствуешь презрения…
Но ведь би — это не так плохо, как лесбиянка, да? Ну, то есть, это же наполовину нормальная ориентация, ей и парни нравятся, а значит, это плохо только наполовину. Ведь так?
— Вау, — наконец выдыхаешь ты. — А как твои родители отнеслись к этому?
Юля усмехается и пожимает плечами.
— Они были в шоке, но приняли это легко. Ну, по крайней мере, не возненавидели и не отказались уж точно. Конечно, шутили первое время, а сейчас и это перестали.
Ты вздыхаешь. Если бы ты оказалась бисексуалкой, то родители бы точно были недовольны. А если бы назвалась лесбиянкой, так вообще бы убили. Ты бы и сама, наверно, убилась, потому что… Ну, потому что мама всегда говорила, что это настоящий позор, когда видела подобное где-нибудь по телевизору.
Ты и привыкла это считать позором.
— Ладно, — улыбается Юля. — Не хочешь продолжить — как хочешь. Сейчас принесу тебе какую-нибудь одежду.
Она проскакивает мимо тебя, ненароком касаясь твоей талии, а тебя словно током прошибает. Это такое короткое, но чертовски приятное прикосновение.
Остается непонятным только одно: почему ты так реагируешь на Юлю?
Думать о том, что ты ошибалась, причисляя себя к гетеросексуалам, совсем не хочется. Дело должно быть в чем-то другом. Нужно только подумать хорошенько.
Комментарий к 4.8. Первый раз (Юля Пчелкина), PG-13
Такая вот часть вышла… Как вам?😅
========== 5.1. Как вы стали парой (Игорь Гром), PG-13 ==========
Тебе кажется, что все в участке знают, что произошло между вами с Игорем. Ты изо всех сил пытаешься не вспоминать эти события, но в голове раз за разом всплывают картинки тебя и Грома в мужском туалете, и ты чувствуешь, как загораются щеки. Каждый взгляд кажется тебе пронизывающим, знающим, и тебе просто хочется закрыться, спрятаться ото всех подальше.
Иногда ты замечаешь крайне спокойный взгляд Игоря на себе. Порой он отрывается от работы, оценивающе осматривает тебя, словно пытаясь удостовериться, что ты в порядке, и улыбается успокаивающе: «Все хорошо будет. Они ничего не знают. Не волнуйся».
Но есть еще одна вещь, которая чертовски тебя волнует. Ворвавшись в женский туалет, чтобы исправить тот ужас, который натворил с твоей прической Гром, и, к счастью, никого в нем не обнаружив, ты поняла, что один из твоих маленьких крабиков пропал. Просто испарился, исчез. И некоторое время ты просто стояла там и с ужасом пыталась решить, что стоит сделать. Вернуться в мужской туалет и поискать его? Не вариант, ты видела, как туда заходили твои коллеги. Попросить Игоря? Что ж, было бы определенно слишком странно, если бы Гром зашел и на глазах у всех принялся бы выискивать что-то.
Поэтому теперь ты нервно ерзаешь на месте, оглядываешься по сторонам в поисках знающих взглядов и думаешь о том, что произойдет, если твою заколку найдут. Наверняка поползут слухи. Тебя будут считать шлюхой, которая дала своему коллеге в чертовом мужском туалете. Возможно, тебе придется месяцами выслушивать сальные шуточки. В конце концов, ты все еще помнишь, как одна из твоих коллег выложила фотографию в купальнике, и даже тогда ей было не слишком весело появляться в участке.
Конечно, рано или поздно все забудется. Должно забыться. Только вот не уволиться бы до этого момента.
Нет. Даже если подобное действительно случится, ты не дашь слабину, не сбежишь из горящего здания. Плевать на других, свою работу ты будешь выполнять по-прежнему качественно.
— О чем задумалась? — ты вздрагиваешь, замечая нависшего над тобой Игоря. Ты даже не обратила внимание, когда он подошел, поэтому он ворвался в твои мысли до жути резко.
— Я? — ты задумываешься: сказать или не сказать? — Ни о чем, все хорошо. Дело сложное попалось.
Игорь скептично оглядывает бумаги на твоем столе, вчитывается в их содержимое и многозначительно хмыкает:
— Сложное дело? Т/И, ребята его неделю назад раскрыли. Как оно вообще у тебя оказалось?
Ты вздыхаешь и прикрываешь глаза. Боже, с этими мыслями ты вообще не можешь нормально работать. И почему-то в груди поднимается злость на Игоря, хотя парень вообще-то ни в чем не виноват. Он ни к чему тебя не принуждал, изначально именно ты проявила инициативу, которую он просто поддержал, поэтому обижаться на него было бы просто глупо.