Но люди так устроены. Им всегда нужно найти виноватого, чтобы чувство собственной ничтожности не так больно било по самолюбию. Не я, мол, это, меня заставили.
А сам я милый, пушистый и белые перчатки ношу постоянно, ага.
— Т/И, — слышишь ты настойчивый голос Игоря и поднимаешь глаза.
Тот внимательно, даже немного обеспокоено оглядывает тебя, и ты трясешь головой, пытаясь хотя бы таким способом отогнать назойливые мерзкие мысли.
— Т/И, я уже дважды вопрос задал, — Игорь присаживается перед тобой на корточки, и ты хмуришься, отворачиваясь. — Ты точно в порядке?
Ты упрямо киваешь… и вздрагиваешь, когда по отделению разносится насмешливый голос одного из твоих коллег. Он стоит совсем рядом, подняв руку над головой, и твое сердце на мгновение перестает биться. В руках у него твоя заколка-крабик.
— Пацаны! — с ухмылкой восклицает полицейский. — А у нас кто теперь метросексуалом заделался?
Ты видишь, как коллеги со всех сторон постепенно отрываются от своих дел, уделяя все внимание этому чертовому парню. Он совсем молоденький, пришел, может быть, год назад, но двигается по службе достаточно уверенно.
Если бы заколку нашел кто-то другой, то ты бы вряд ли испугалась настолько, насколько страшно становится теперь. У этого парня совершенно школьное мышление, он так и остался ребенком, типичным хулиганом из старших классов. А еще он почему-то положил на тебя глаз и нередко пытается активно с тобой заигрывать.
— Парни, это чья красота? — снова подает голос он, и ты закрываешь лицо руками.
Боже, какой позор. Конечно, это не может быть мужской заколкой, у вас в отделении нет мужчин, свободных от стереотипов. И она, украшенная камнями и какими-то хитроумными плетениями, точно не может принадлежать этой части вашего коллектива.
Ты чувствуешь, как Игорь легонько пихает тебя в бок, и поднимаешь голову. Он одними глазами спрашивает: «Твоя?» И ты обреченно киваешь.
Мало того, что сама подставилась, так еще и подставила Игоря. Отлично.
В душе ты надеешься, что мужчина встанет на твою защиту, что-то придумает, но понимаешь, что ему это совсем не выгодно. Вряд ли ему хотелось бы, чтобы про него ходили слухи.
Поэтому, когда он встает на ноги и отходит от твоего стола, ты понимаешь, что все кончено. Ты все испортила. И Игорь теперь наверняка станет держаться от тебя подальше, чтобы не испортить свою репутацию.
Ты снова закрываешь лицо руками. И как же теперь из всего этого выбраться?
Голос Игоря гораздо тише, чем у парня, но он отдается в ушах так громко, что ты едва не подпрыгиваешь на месте.
— Моя.
Ты поднимаешь голову. По уже сгрудившейся вокруг толпе коллег проносится шепот. Парень, принесший заколку, непонимающе опускает руку и смотрит на Игоря как-то растерянно.
— Гром?
Игорь пожимает плечами и усмехается.
— Да, ты меня поймал, я ношу в кармане женскую заколку, — он задумывается на мгновение, а затем добавляет. — Рад, что ты ее нашел, потому что я думал, что уже потерял ее. Это было бы неприятно.
От насмешки на лице парня не остается и следа. Он смотрит по сторонам, словно в поисках поддержки, помощи, открывает и закрывает рот, силясь что-то сказать, когда Игорь забирает у него крабик и, не говоря больше ни слова, отходит к своему месту.
— Откуда у тебя женская заколка, Гром? — наконец доносится из толпы.
Игорь замирает, молчит какое-то время, а затем разворачивается, проезжаясь взглядом по тебе, и разводит руками:
— Любимая девушка подарила. На удачу. Вы думаете, я как каждый раз увольнения избегаю? А это все мой талисман.
— Девушка? — растерянно переспрашивает парень, который нашел заколку.
— Да, пацан, тебе потом объяснят, кто это такие, — хмыкает Игорь, и ты слышишь, как по толпе проносятся смешки.
Парень напрягается, хмурится, кулаки сжимает, словно собираясь что-то сказать, а затем шипит себе под нос какое-то ругательство, резко разворачивается и несется обратно к туалетам, видимо, желая скрыться от чужих глаз.
Ты ерзаешь на месте. Желание подойти к Игорю и поблагодарить его становится почти невыносимым, ты пытаешься привлечь его внимание, но он увлеченно изучает что-то в своем компьютере.
Твои руки немного трясутся, когда ты хватаешь телефон и быстро печатаешь: «Спасибо».
Ты видишь, как он вытягивается, бросает на тебя быстрый взгляд, улыбается уголком губ и принимается что-то неторопливо и немного неуклюже печатать на своем стареньком кнопочном телефоне.
Ты успеваешь даже немного заскучать, пока Игорь пишет. Он делает это невероятно долго, и ты даже задаешься вопросом: а не поэму ли он собрался писать? Но наконец на твой телефон приходит новое уведомление: «Пожалуйста. Но теперь ты должна мне прогулку».
Ты улыбаешься, снова ловишь на себе насмешливый взгляд Грома, тот быстро подмигивает тебе и снова утыкается в изучение экрана компьютера. А ты быстро печатаешь ответ: «Ну, раз уж я теперь твоя любимая девушка, как я могу отказать?»
Прочитав твое сообщение, Игорь расплывается в улыбке и откладывает телефон. Ты почему-то ждешь, когда он снова что-то тебе напишет, но он полностью погружается в работу. И ты, вздохнув, возвращается к изучению документов на столе.
Вы еще обязательно поговорите обо всем случившемся. Тебе немного страшно, если честно, потому что все развивается слишком стремительно. Именно поэтому после работы вас ждет долгий и очень серьезный разговор.
Свою заколку ты так и не заберешь. Сначала просто забудешь со всеми этими переживаниями последних часов, а после решишь, придерживаясь легенды Игоря, и правда оставить ее у него. Как талисман.
И ты наивно надеешься, что этот талисман сможет его защитить от чего-нибудь плохого.
Комментарий к 5.1. Как вы стали парой (Игорь Гром), PG-13
Ребятки, у меня там еще вышло продолжение другого фанфика про Игоря Грома. “Чудеса” называется. Мне будет чертовски приятно, если вы прочитаете и оставите комментарий, потому что я правда над ним очень старалась и мне хочется увидеть ваше мнение😅
P.S. Я не очень довольна этой главой, если честно. А вам как?
========== 5.2. Как вы стали парой (Олег Волков), G ==========
— Боже…
Ты улыбаешься, глядя на выскочившую в коридор маму. Ее подбородок дрожит, глаза лихорадочно блестят, и ты расстроенно замечаешь, как сильно она изменилась. Ее волосы теперь седые-седые, на лбу залегли глубокие морщины, она заметно похудела… Ты мысленно ругаешь себя за то, сколько волнений доставила одному из своих самых родных людей.
Мама подходит еще ближе, смотрит на тебя, едва сдерживая слезы, тянется к твоему лицу трясущимися руками. Вблизи она выглядит еще хуже: ее лицо почти желтое, а раньше ярко-голубые глаза, кажется, потеряли цвет.
— Доченька…
Ее голос срывается, и ты обнимаешь ее, прижимаясь всем телом. От мамы пышет жаром, кажется, ее начинает лихорадить. Ты даже пугаешься, думая, что стоит сделать, если ей вдруг станет совсем плохо и она упадет прямо здесь, в коридоре.
— Мамочка. Мама, все хорошо. Мама, — шепчешь ты ей на ухо, а она хватается за твою кофту, сжимая ее изо всех сил.
— Я не отпущу тебя больше. Не отпущу, — повторяет она, срываясь на всхлипы.
— Мамочка, я здесь, я с тобой, я больше никуда не уеду, обещаю.
— Как ты? Как ты здесь? — задыхается она, наконец отстраняясь и оглядывая тебя.
Ее пальцы мягко касаются твоих рук, заправляют волосы за ухо, и ты неожиданно чувствуешь, как по щекам катятся слезы. Напряжение, накопившееся за долгие месяцы, проведенные в Сирии, теперь вырывается из тебя, и ты закрываешь лицо руками, громко всхлипывая.
— Ну тише, тише, маленькая, — говорит мама, приобнимая тебя за талию. — Пойдем, я тебе чая налью, печеньем угощу… Я думала, ты еще не скоро вернешься…
— Мамочка, один очень хороший человек помог мне выбраться оттуда. Он пообещал, что И/Т/Б найдет. Все хорошо теперь будет, — торопливо говоришь ты, всхлипывая.