— Нужна помощь? — ты вздрагиваешь от тихого вопроса Сережи и мотаешь головой.
— Нет. Нет, что ты, мы справимся.
Просить помощи у Разумовского очень не хочется, потому что ты привыкла всегда со всем справляться самостоятельно. И в этот раз ничего не поменяется, ты сделаешь все сама, как и всегда.
Не потому, что не доверяешь Сереже, а потому, что не хочешь обременять.
— Я могу хотя бы тебе дорогу оплатить?
Ты снова мотаешь головой. У тебя были небольшие сбережения, отложенные с нескольких статей, за которые тебе все-таки заплатили журналы. Их должно хватить. Хотя бы на билет в одну сторону.
— Ну ладно, — вздыхает Разумовский. — Но если вдруг помощь все-таки будет нужна, обязательно позвони мне, ладно? Или напиши.
Он задумывается на мгновение и поспешно добавляет:
— И вообще почаще звони, хорошо? Телефон всегда со мной, я отвечу.
Ты киваешь и следишь за тем, как Сережа с мягкой успокаивающей улыбкой закрывает сумку, в которой теперь даже появилось свободное место. И как он это сделал? Нужно будет взять у него пару уроков, потому что тебе никогда не удавалось достаточно компактно складывать вещи.
***
Чему ты точно научилась в университете, так это тому, чтобы всегда быть в курсе всех новостей. Ты подписана на пару сотен самых разных пабликов, постоянно заходишь на сайты газет и журналов, чтобы никогда не выпадать из происходящего. Конечно, от огромного количества уведомлений каждый раз становится страшно, Сережа даже пытался уговорить тебя отключить их… но ведь как иначе следить за происходящим в мире?
Именно поэтому новость застает тебя еще в поезде, по дороге из Питера, когда ты наконец нормально устраиваешься на верхней полке, предпочитая не слезать к шумным соседям, и включаешь телефон, до этого стоявший на беззвучном. Скучающе пролистывая десятки, сотни сообщений, ты хмыкаешь, пролистывая какие-то глупые рекламные предложения, истории об очередной конференции… и шумно выдыхаешь, натыкаясь взглядом на знакомое имя.
А затем снова и снова, потому что в какой-то момент соцсети взорвала какая-то явно волнительная новость про Сережу.
Ты открываешь один из пабликов и внимательно вчитываешься в текст, чувствуя, как с каждой новой строчкой, сердце уходит в пятки.
«Было совершено нападение…» «По предварительным данным, Сергей был убит в ходе…» «Мы продолжим следить за дальнейшим развитием событий…»
Ты открываешь сайт за сайтом в надежде, что это чья-то глупая шутка, но каждый раз тебя встречает одно и то же: сообщение о смерти Сергея Разумовского, на которого напали неизвестные, когда он выходил из машины у собственной башни.
— Ты чего там? — слышишь ты веселый голос одного из своих соседей по купе и едва подавляешь всхлип. — Ревешь, что ли?
Ты и не заметила, как расплакалась. Быстро соскочив с полки, ты выскакиваешь в коридор, лихорадочно набирая номер Разумовского. Тебе нужно убедиться, что это все газетная утка, что он жив и здоров.
— Пожалуйста, Сереж, — хрипло умоляешь ты, раз за разом нажимая на нужный контакт и получая в ответ одно и то же: «Абонент не отвечает».
Но ведь то, что парень не отвечает, ничего не значит? Ведь так? Сережа достаточно неуклюжий, он мог разбить телефон, утопить его где-нибудь в унитазе, все это вполне возможно.
Когда ты наконец возвращаешься в купе, тебя заметно трясет. Ты растерянно смотришь на телефон, сглатываешь, обводишь внимательно рассматривающих тебя соседей напряженным взглядом и хочешь уже вернуться на место, когда самый шумный и веселый из них вдруг спрашивает:
— Ты че такая? Никто ж не умер, че ревешь?
И ты, издав полусон-полувсхлип, оседаешь на пол и закрываешь лицо руками. Какая-то женщина подскакивает к тебе, другая шипит на обратившегося к тебе мужчину, на что тот изумленно отвечает: «А че я сказал-то?»
Кто-то подсовывает тебе под нос стакан с чем-то крепким, от запаха алкоголя тебя ведет, ты мотаешь головой и закрываешь лицо руками. Чья-то ладонь мягко проводит по твоим волосам, ты смотришь на соседей, останавливаешь взгляд на присевшей перед тобой женщине и всхлипываешь.
— Что случилось? — в ее голосе почти столько же искренности, сколько было в голосе Сережи, когда он тебя провожал, и от этого становится больно.
— Мой жених…
Ты замолкаешь на мгновение. А можешь ли ты так его называть? В любом случае, это определенно вызвало бы меньше вопросов, чем если бы ты назвала его как-то еще, потому что мало кто может понять, насколько вы с Сережей привязаны друг к другу. Были привязаны.
— Чего? Изменил, что ли? — спрашивает тот же мужчина, который изначально обратился к тебе, и охает, когда его тыкают в бок.
— Умер…
Соседи переглядываются. В купе впервые с начала поездки воцаряется полная тишина.
Ты снова всхлипываешь и залпом выпиваешь сразу половину жгучей жидкости, тут же морщась и закашливаясь. Да, к крепкому алкоголю ты определенно не привыкла.
Ты, кажется, даже слышишь чье-то тихое «соболезную», но отмахиваешься и лезешь на свою полку. Это все совсем не важно. Важен только Сережа.
Но Сережа умер…
Комментарий к 6.3. Ты потеряла его… (Сергей Разумовский), G
Уххх, грустно стало…
Все еще напоминаю, что каждый день в файле с расписанием (ссылка в шапке работы) появляется небольшой кусочек следующей главы. Сегодня там появился кусочек про Игоря Грома :))
========== 6.4. Ты потеряла его… (Кирилл Гречкин), PG-13 ==========
Когда Кирилл появляется в ресторане, ты не можешь сдержать улыбки. Он привычно вальяжно подходит к одному из столиков и усаживается за него, развалившись на стуле. Ты хмыкаешь и старательно делаешь вид, что не заметила его присутствия, направляясь к одному из уже давно сидящих с меню в руках клиентов.
К Гречкину же подскакивает другая официантка, Василиса. Ты замечаешь, как она приветливо улыбается ему, как кокетливо заправляет волосы за ухо, даже видишь, как подмигивает ей в ответ Кирилл, и закатываешь глаза.
Гречкин явно флиртует, но его взгляд направлен на тебя, и ты, заметив это, отворачиваешься, кивая милому мужчине, показывающему пальцем на один из пунктов меню.
Кирилла, кажется, такое игнорирование его персоны крайне возмущает, поэтому, когда ты, уже приняв заказ, идешь к кухне, он хватает тебя за руку, привлекая внимание.
— Вы что-то хотели? — лукаво улыбаешься ты, глядя на парня сверху вниз.
— Кисунь, а я-то думал, что сегодня ты примешь у меня заказ.
Ты усмехаешься.
— Что ж, Ваш столик не в моей зоне ответственности, так что извините.
Кирилл с притворным возмущением оглядывает тебя, а затем кивает в сторону улыбчивого мужчины, у которого ты парой мгновений ранее принимала заказ:
— Мне стоит волноваться, что ты к кому-нибудь уйдешь?
Ты хмуришься и хлопаешь его по руке.
— Дурак!
Парень смеется, и ты оглядываешься по сторонам. Василиса смотрит неодобрительно, словно ты прямо на глазах у всех ее обворовываешь, и ты чуть наклоняешься к Кириллу, тихо выдыхая:
— А вот мне точно стоит волноваться. Кажется, у меня появилась конкурентка.
Гречкин непонимающе оглядывается, кажется, искренне удивленный этой новостью, и внимательно разглядывает резко смутившуюся Василису. Флиртовать у него выходит стихийно, он уже даже почти не придает этому большого значения, поэтому ему, видимо, действительно странно, что ты допускаешь мысль, что кто-то, кроме тебя, конечно, может претендовать на отношения с ним. И ты немного расслабляешься, видя его растерянный взгляд.
— Кисунь, да она даже не в моем вкусе, — в тон тебе отвечает он.
Ты усмехаешься и чуть отходишь, снова возвращаясь к роли простой официантки, которую просто остановил один из клиентов. Кирилл расслабляется, пробегаясь по залу нахальным взглядом.
А ты глаза снова закатываешь. Чертов пижон.