Мне больно…
========== 7.8. Живая… (Юля Пчелкина), G ==========
Вслушиваясь в телефонные гудки, ты чувствуешь, как с каждой секундой надежда на благополучный исход постепенно испаряется.
Юля не отвечает.
Дрожащими пальцами ты набираешь в поисковой строке интернета несколько слов и всхлипываешь, когда видишь фотографию покорёженных машин, одна из которых кажется тебе чертовски знакомой.
Потому что еще недавно ты ехала на ней в аэропорт.
Тебе тошно от сочувствующих взглядов мамы, папы, брата, тебе закричать хочется, чтобы они перестали так на тебя смотреть, но ты лишь сжимаешь зубы и набираешь номер снова, понимая, впрочем, что это ничего не даст.
А внутри ты чувствуешь разъедающую вину. Возможно, ты и не повлияла на аварию напрямую, не врезалась в Юлю самостоятельно, но ты написала ей то глупое сообщение. А в новостях написали, что Пчелкина отвлеклась на телефон, что и послужило причиной аварии.
Ты не глупая, можешь сложить два и два. И в том, что случилось с Юлей, отчасти, видимо, виновата ты.
И ты просто надеешься, что она выжила в этой жуткой аварии.
— Сеструнь, ну ты чего? — растерянно обращается к тебе И/Т/Б, входя в твою комнату. — Все нормально будет, я уверен. Может, она просто… ну, не знаю, может, и машина-то не ее, мало ли одинаковых машин?
Ты мотаешь головой и хрипло отвечаешь:
— Это ее машина.
— Ну, может, она не сильно пострадала. А ответить не может, потому что занята…
— Ты видел, в каком состоянии ее машина? Я сомневаюсь, что там вообще можно было выжить. Сколько там машин было? Четыре? Пять?
— Не накручивай себя сейчас. Подожди, пока точно станет известно. Ты свои нервные клетки так убьешь.
Ты киваешь, нервно сглатываешь и вздыхаешь. Тебе действительно стоит немного успокоиться, потому что волнение ничего не даст.
Откладывая телефон в сторону и усаживаясь за ноутбук, чтобы хоть чем-нибудь себя занять, ты тихо шепчешь, на секунду прикрыв глаза:
— Пожалуйста, Юленька, просто будь живой.
***
Звонок раздается над ухом неожиданно, вырывая тебя из сна. Когда ты берешь телефон в руки, перед глазами все еще плывут жуткие картинки, которые ты успела увидеть: мертвая Юля, искореженная машина и серая могила, скрытая сотнями, тысячами букетов цветов.
И когда ты успела заснуть?
Ты подслеповато щуришься, пытаясь разглядеть имя звонящего, и издаешь странный всхлип, когда перед глазами наконец немного проясняется, и ты разбираешь большую букву Ю.
— Юля? — жалобно тянешь ты. — Юля, это ты?
— Да! — голос Пчелкиной звучит слишком живо для человека, который еще несколько часов назад попал в ужасную аварию. — Да, Т/И, это я!
— Боже, — выдыхаешь ты. — Я думала, ты… Я испугалась, что… Я…
— Все хорошо, правда, — живо отвечает Юля, и тебе кажется, что она в полном порядке. По крайней мере, она звучит так, как будто с ней ничего не случилось. — Небольшая авария, я сейчас в больнице, но все будет хорошо. Меня тут немного подержат, правда, но я почти не пострадала.
— Юль, там такое месиво было, — тебе приходится практически выдавливать из себя слова, потому что все, что тебе сейчас хочется — это расплакаться от облегчения.
Юля жива.
Юля в порядке.
С Юлей все будет хорошо.
— Мне жаль, что я заставила тебя волноваться, — тихо говорит она.
Вы замолкаете на какое-то время, а ты прижимаешь телефон ближе к уху, лишь бы только слышать ее тихое и спокойное дыхание. Лишь бы только слышать, что с ней все хорошо.
— Т/И? — ты вздрагиваешь, когда Пчелкина прерывает тишину. — То, что ты писала в сообщении… Это все еще в силе?
— Нравишься ли ты мне? — ты переходишь практически на шепот, боясь, что это услышат родители. — Очень. Когда я узнала про аварию, у меня в груди все перевернулось. Я так боялась, что потеряла тебя.
Юля усмехается, вздыхает, а ты быстро продолжаешь:
— Я просто правда боюсь. Такие отношения ведь… неправильные. У нас обеих будут проблемы.
— Плевать, — Юля говорит так же тихо, как и ты, а ее голосе звучит столько спокойствия и нежности, что ты начинаешь по-настоящему задумываться: а действительно ли это такая большая проблема? — Т/И, плевать, что будут говорить люди. Ты же блогер, ты видела по комментариям, что в мире много глупых и злых людей. Зачем обращать на них внимание?
— Мои родители тоже будут не очень довольны, — вздыхаешь ты.
На самом деле, это тебя волнует намного больше, чем любые другие люди. Ты уже привыкла видеть недовольства в комментариях, но услышать что-то плохое от родителей просто… слишком страшно.
— Они свыкнутся с этим, я уверена. Они же любят тебя. Но если боишься, то лучше пока не говори.
Ты киваешь, а затем, вспомнив, что Юля тебя видеть не может, говоришь:
— Да. Да, ты права. Подожду немного.
— Так что… значит, мы теперь вместе? — голос Пчелкиной звучит как-то робко, словно она искренне боится услышать ответ, а ты быстро отвечаешь:
— Получается, что так.
Ты расплываешься в улыбке, когда слышишь смешок, полный облегчения, на другом конце провода. Боже, как же тебе хочется оказаться рядом с ней, прижаться к ней всем телом, обнять и никогда больше не отпускать, чтобы с ней больше ничего не случилось.
Потому что иначе никаких нервных клеток не хватит.
И как вообще она смогла стать для тебя настолько важной за столь короткий срок?
— Я люблю тебя, — тихо говорит Юля, а в ее голосе звучит улыбка.
— Я тебя тоже люблю.
Да уж, такие отношения определенно принесут вам обеим много неприятностей, но разве это важно, когда есть ты и есть она, Юля, и вы чертовски сильно друг друга любите. И если вдруг что-то случится, то вы обязательно пройдете через это.
Вместе.
— Так, ко мне тут с лекарствами пришли, — вдруг говорит Юля. — Я тебе завтра еще позвоню, ладно?
— Хорошо, — отвечаешь ты и вздыхаешь, когда в трубке раздаются короткие гудки.
«Юля жива, — кричит сознание. — Она жива, с ней все хорошо. Не о чем волноваться».
С плеч словно сваливается тяжелый груз, ты прикрываешь глаза и откидываешься назад, пытаясь осознать все, что произошло за последнее время. Кажется, ты теперь в отношениях. Мама была бы рада… только если бы это были отношения с мужчиной, а не с девушкой.
Она уже давно намекает, что пора бы найти кого-нибудь. Что ж, она определенно даже не представляет.
И представлять ей пока точно не стоит.
========== 8.1. Ваша ссора (Игорь Гром), G ==========
С тех пор, как Игорь очнулся, ты проводишь с ним все свободное время. Он идет на поправку быстро, на нем все заживает, как на собаке, ты даже завидуешь немного. И сошлось же все так: вечное желание искать приключения на пятую точку и какое-то просто сверхъестественное везение. Может, поэтому он так смело лезет в самое пекло?
Хотя вы друг друга вообще-то стоите, ты тоже не слишком о себе думаешь, когда речь идет о расследовании каких-нибудь особенно интересующих тебя дел. Только вот даже ты не полезла бы к целой банде без какой-либо подготовки, даже для тебя это слишком.
А вот Игорь полез.
В первый момент, когда ты все-таки попадаешь в его палату, тебе хочется хорошенько отчитать его, высказать все, что накопилось за это время, может, даже стукнуть чем-нибудь. Легонько, конечно, скорее в целях профилактики, потому что он и так настрадался.
Но, увидев его измученное лицо со все еще заплывшим глазом, перебинтованную голову и мучительно выдавленную улыбку разбитых губ, ты можешь только тихо выдохнуть: «Какой же ты придурок, Гром».
Правда придурок.
Ты подходишь ближе, садишься на дурацкий неудобный стул возле его кровати, осторожно тянешься к его скуле с ярко-бордовым синяком, мягко касаешься ее, сразу же улавливая сдавленное шипение, и отдергиваешь руку.
— Зачем же ты полез туда, придурошный? — тебе хочется говорить строго, но выходит сочувственно и даже немного жалко. Злиться на Игоря после того, как он пострадал, ты не можешь. В конце концов, он сам себя наказал.