— Хотел поговорить, — он пожимает плечами и морщится, и только теперь ты замечаешь фиксирующую повязку в районе плеча.
Когда-то ты носила такую же. Тогда ты неловко упала во время очередной прогулки и сломала ключицу. Ты даже не сразу поняла, что случилось, на самом деле, и долго отказывалась возвращаться домой, потому что папа тогда «точно не выпустит», но ребята практически насильно отвели тебя к нему, а там уже он, изрядно перепугавшийся, вызвал скорую.
С того момента ты играла в футбол куда осторожнее, потому что больше ходить несколько недель с ужасно неудобной повязкой совсем не хотелось.
— «Хотел поговорить», — передразниваешь Грома ты. — Ты хоть знаешь, как я волновалась?
— Тетя Лена рассказала, — тихо отвечает он и расплывается в улыбке. — Приятно знать, что ты на меня запала.
Ты хмуришься, легонько пихаешь его в бедро, снова слыша шипение — боже, и сколько у него повреждений? — и громко восклицаешь:
— Придурок ты, Гром!
И как он может быть таким спокойным? Как он может шутить и улыбаться после того, как его чуть не убили? По его же вине, кстати.
— Ладно, прости, — тихо говорит он, и ты отворачиваешься.
Конечно, простишь. И дальше будешь прощать это его глупое желание лезть на рожон. Еще и вслед за ним лезть будешь, потому что вы совершенно одинаковые, пусть и признавать это совсем не хочется. Рано или поздно для кого-то из вас все закончится слишком плохо, и черт, лишь бы это был не Игорь…
Ты почти уверена, что если выбор встанет между тобой и Игорем, то ты точно, не задумываясь ни на секунду, пожертвуешь собой.
Это стало понятно ровно в тот момент, когда ты решила, что вот-вот потеряешь его. Потому что слишком мучительно больно было думать о том, как изменится твоя жизнь с его смертью. Уж лучше самой умереть, чем пережить… такое.
В твоей жизни не так много привязанностей, твоя семья никогда не отличалась многочисленностью, а друзья приходили и уходили, не слишком задерживаясь, поэтому ты, наверно, редко могла в полной мере ощутить настоящую любовь к кому-то. Да и чувство это такое сложное, что не всегда поймешь, а правильно ли ты осознал свое отношение к человеку… Только вот с Игорем все очевидно.
— Т/И? — мягко обращается к тебе Игорь, осторожно касаясь здоровой рукой твоей ладони, и ты вздрагиваешь, наконец вырвавшись из тяжелых мыслей.
Натянув на себя дежурную улыбку, ты оглядываешься на часы, прикидывая, сколько еще времени вы сможете провести вместе, а затем неожиданно бодро отвечаешь:
— Вот что. Ты тут не залеживайся, Игорь, а то я, конечно, возьму на себя твои дела, но ты мне должен будешь.
— И что же ты попросишь? — усмехается в ответ Гром и многозначительно подмигивает.
Ты задумываешься на мгновение, закусываешь губу, а затем выпаливаешь первую мысль, которая приходит тебе в голову:
— В театр пойдем!
Игорь обреченно стонет, а ты ухмыляешься. Нужно же Грому хоть иногда к искусству приобщаться, верно?
Даже в своем бывшем городе ты не слишком часто ходила в театры, потому что папа вечно был занят, а пойти самостоятельно ты просто… не решалась, наверно. В конце концов, это ваша общая традиция, тот момент, когда вы проводите время вместе, можете заняться тем, что любите вы оба…
Вообще-то именно папа и был тем, кто пристрастил тебя к театрам. Когда ты была совсем маленькой, вы ходили туда настолько часто, что работавшие там люди в какой-то момент стали узнавать тебя, улыбаться приветливо и обращаться по имени. Однажды тебе даже позволили войти в служебные помещения, и ты смогла поесть торт с билетерами.
Те с большой охотой угощали тебя какими-то сладостями, дарили программки и даже проводили для тебя маленькие экскурсии, видимо, восхищенные неподдельным интересом в детских глазах.
С момента переезда в Питер прошло уже несколько лет, но в расхваленных на всю Россию театрах ты так и не побывала. Не потому, что не хотелось, на самом деле. Хотелось очень, только вот время оказалось самой дефицитной штукой в полноценной взрослой жизни.
Да и денег, если быть до конца честной, у тебя тоже было не так много, чтобы отдавать их за недешевые билеты.
Но ведь раз в несколько месяцев можно, верно?
— Т/И, что угодно, но не театр, умоляю!
Ты качаешь головой.
— Нет. Ты мне должен, потому что заставил меня беспокоиться. Беспокоиться я не люблю, поэтому мы с тобой точно пойдем в театр.
— Пустая трата времени и денег, — снова страдальчески вздыхает Гром. — Я не пойду. Серьезно, у меня есть дела поважнее.
— Важнее, чем поход с любимой девушкой? — прищуриваешься ты.
Конечно, ты не воспринимаешь эти слова всерьез. В конце концов, Игорь слишком сложный человек, чтобы согласиться так… просто. Но ты точно сможешь его уговорить.
В конце концов, упрямства и тебе не занимать, не только Гром может быть упертым.
— Не перевирай мои слова, — обиженно отзывается Игорь. — Время на тебя у меня есть всегда. Но не на театры. Я их просто терпеть не могу.
Ты притворно хмуришься, даже строишь обиженное лицо, но Грома это, кажется, нисколько не трогает. Он поджимает губы, мотает головой и морщится.
— Гром, ну нельзя же быть таким…
— Каким? — вдруг холодно отзывается Гром, а ты выдыхаешь, удивляясь такой резкой смене эмоций. — Необразованным? Глупым?
— Упертым, — тихо отвечаешь ты. — Не понимаю, чем тебе театры не угодили.
— Просто не люблю, — хмуро отвечает мужчина, а ты чувствуешь раздражение. Опять он стал тем Громом, которого ты знала… и ты не до конца понимаешь, стоит ли радоваться этому.
Потому что приветливый Гром тебе нравится определенно больше.
— Ну и не надо, — бурчишь ты, разворачиваешься и поспешно выходишь из палаты.
Он еще передумает. Точно передумает.
А если нет… ну, у тебя все еще есть наручники, и ты не такая уж слабая.
Комментарий к 8.1. Ваша ссора (Игорь Гром), G
Из интересных фактов: часть истории про театры - это реальная тема из моей жизни (в этом сборнике вообще есть много моментов из моей жизни). Когда я была маленькая, бабушка постоянно водила меня в театры и в какой-то момент меня реально стали узнавать… Причем не только билетеры, но иногда даже актеры😅 Про торт с билетерами тоже не выдумка, кстати😅
========== 8.2. Ваша ссора (Олег Волков), G ==========
Как неожиданно может поменяться жизнь. Раньше у тебя было почти все, что нужно, ты даже почти готова была зажить нормальной жизнью, а теперь тебе не хочется ни с кем встречаться, ты едва избежала суда с Рубинштейном, потеряла работу… а еще во второй раз потеряла Олега. На этот раз, кажется, навсегда.
Ты хочешь его ненавидеть. По крайней мере, ты определенно имеешь на это право, потому что, черт, он действительно предал тебя… только вот не получается. Не получается ненавидеть человека, который подарил тебе желание жить, перевернул мир с ног на голову, а после исчез, забрав с собой весь свет.
Ты все еще любишь его и ненавидишь себя за слабость, потому что ты должна, просто обязана забыть его, оставить мысли о Волкове, но ты малодушно вспоминаешь о нем каждую минуту.
Каждое мгновение ты видишь перед собой его голубые глаза в тот момент, когда он впервые увидел тебя. Казалось, тогда он и правда испугался. Может, стало стыдно за то, что играл с тобой?
«А может, он был честен? — появляется вдруг быстрая мысль. — Может, и правда любил?»
«Тогда бы он дал знать, что жив, и не мучил бы тебя», — отвечает внутренний голос.
Ты поудобнее перехватываешь свой белый медицинский халат и принимаешься еще более остервенело срезать нитки с вышивки в виде головы волка на его кармане.
С самого детства ты много занималась подобным. Денег никогда не было, хватало только на еду, а вот с одеждой было гораздо труднее. Тогда-то ты и научилась украшать свою простенькую сшитую мамой одежду разными картинками. А позднее шила вещи уже самостоятельно и для себя, и для брата, когда зрение у мамы заметно испортилось, и ей было уже сложнее заниматься такой тонкой работой.