— Они сами испугались, когда кто-то из них меня ножом ударил, — быстро добавляет Дубин, словно это должно тебя успокоить. — Сразу сбежали, а я домой пошел. А потом по дороге вспомнил, что там ты, пугать не хотел, поэтому, когда отключаться стал, у подъезда сел, хотел скорую вызвать. Но отключился, кажется.
— Дима, — повторяешь ты.
— Прости, что напугал, — парень кажется взволнованным, а ты вдруг чувствуешь раздражение.
Почему? Почему он решил, что лучше отключиться на земле у подъезда, чем позвонить тебе и попросить помощи, или вызвать скорую из дома, или лучше вызвать скорую сразу на месте, или позвонить Игорю… У него было множество вариантов, но он пошел по самому ужасному пути.
— Какой же ты дурак! — выпаливаешь ты, а Дима становится еще более несчастным. — Дурак! Никогда так не делай больше, слышишь?
— Прости, — повторяет он.
Ты качаешь головой и добавляешь с нервным смешком:
— Я теперь тебе каждые десять минут звонить буду. Мало ли, вдруг ты снова решишь себе какие-нибудь приключения на голову найти?
— Я не буду против, — мягко отвечает он.
Остаток времени, которое отведено на посещение, вы разговариваете обо всем, что только в голову приходит. Дима еще пару раз пытается завести разговор о твоей маме, но ты быстро переводишь тему, и он больше ее не затрагивает.
Когда ты уже собираешься уходить, Дима вдруг обращается к тебе и показывает рукой на шкаф в углу палаты.
— Возьми ключи в кармане. Станешь хозяйкой моей квартиры на время моего отсутствия? — он видит, как расширяются твои глаза, как ты качаешь головой, и добавляет как-то обиженно: — Да брось, мне же нужна твоя помощь. Бросишь раненого в беде?
И ты не находишь ничего лучше, чем согласиться.
========== 8.6. Ваша ссора (Птица), R ==========
Он приходит несколько дней спустя.
Ты сразу чувствуешь, что что-то изменилось. В квартире резко словно становится легче дышать, тяжесть на сердце, оставшаяся после вашей последней встречи, немного отпускает, и ты расплываешься в улыбке.
Птиц еще ничем не выдал свое присутствие, привычно прячась в тени, но ты уже точно знаешь, что он здесь. Чувствуешь.
Не можешь не чувствовать, потому что слишком его любишь.
- Птиц? - тихо говоришь ты, надеясь, что он тебя услышит, и не решаясь войти на кухню, потому что пока не знаешь, чего ожидать.
- Я, - раздается его хриплый голос, и Птиц наконец выходит в коридор, смотря на тебя так зло и холодно, что у тебя душа в пятки уходит.
Он злится. Он действительно злится на тебя.
Становится страшно. Хочется спрятаться, стать как можно меньше, лишь бы только он не смотрел на тебя так. Потому что этот взгляд, кажется, убивает тебя. Страшно. Слишком жутко.
- Птиц, я…
- Заткнись, - рычит он. - Заткнись и слушай меня. Ты не посмеешь больше приблизиться к ней, ясно? И ты никак не покажешь ей, что знаешь меня.
- Я думала, что это то, что сделал бы ты, - тихо говоришь ты и опускаешь голову.
И почему Птице позволено творить по-настоящему жуткие вещи, убивать людей, а твое желание просто разобраться в происходящем вызывает такую злость? Ты же не собиралась причинять ей боль, действительно не собиралась, просто хотела узнать, известно ли ей о местонахождении Птицы.
“Ты преследовала ее несколько дней подряд, - подсказывает подсознание. - Действительно ли ты абсолютно безобидна для нее? Не попытаешься ли ты устранить соперницу, которая мешает вам с Птицей быть вместе?”
- Нет, - вдруг неожиданно выдыхаешь вслух ты и поднимаешь голову.
Птица выглядит так, словно он слышал этот внутренний диалог, он чуть прищуривается, наклоняет голову, внимательно разглядывает тебя. А ты вдруг чувствуешь, как начинает щипать в носу, а на глаза наворачиваются слезы.
- Я испугалась, - всхлипываешь ты. - Я боялась, что ты меня бросишь. Я боялась, что ты будешь с ней и никогда больше не вернешься ко мне.
- С чего ты это взяла? - жестко отвечает он.
- Потому что у тебя… у Сергея… у вас есть девушка. А я… Я не хочу доставлять вам неудобства, но я… Я слишком тебя люблю. Я не знаю, что со мной творится, но просто я боюсь, что ты меня оставишь, что я одна останусь.
Ты невольно ежишься от неприятного чувства. Когда-то мама по той же причине не сбежала от папы, прихватив тебя, тоже слишком боялась остаться одна. Именно поэтому она уже много лет терпит чертовы побои, унижения, издевательства.
“Только у нас с мамой совсем разные ситуации, - мысленно убеждаешь себя ты. - Отец просто ублюдок, он никогда не любил ни ее, ни меня. А Птица меня любит, он сам дал мне это понять”.
- Дура, - мягко говорит Птиц, подходя к тебе ближе. - Я же сказал тебе, что ты моя. Я так просто слова на ветер не бросаю. Та девушка - не моя, она принадлежит Сергею. А ты принадлежишь мне.
Ты сглатываешь, чувствуешь, как начинает дрожать подбородок, и тихо спрашиваешь, не вполне удовлетворившись ответом:
- А вы разве не один человек?
Птица выглядит слишком обиженным этим вопросом. Он снова отступает назад, рычит, хмурится, его глаза сверкают желтизной, и ты вздрагиваешь, когда он резко отвечает:
- Я не имею ничего общего с Разумовским.
- Что это значит?
- Вы, люди, слишком мелкие, чтобы понять, как это работает, поэтому не забивай голову слишком сложными для тебя вещами.
Ты сжимаешь кулаки, напрягаешься всем телом, пытаясь понять сказанное, но для тебя это, кажется, действительно слишком сложно…
Птица смотрит на тебя выжидающе, а ты стоишь, неловко переминаясь с ноги на ногу и собираясь с мыслями, а после вдруг выпаливаешь так быстро, словно боясь передумать:
- Я так скучала…
Он отводит глаза, задумывается на мгновение… а затем в два шага преодолевает расстояние между вами и грубо целует, а ты чувствуешь, как плавишься в его объятиях. Становится жарко, ты проводишь руками по его плечами, зарываешься в волосы, чуть оттягивая их и слыша рык сквозь поцелуй.
Птица чуть отстраняется, прищуривается, повторяя твои действия, ты чувствуешь, как тебя грубовато тянут за волосы, откидываешь голову, шумно выдыхаешь, а он рычит тебе на ухо:
- Я запрещаю тебе меня касаться.
Ты смотришь на него удивленно и резко отдергиваешь руки, пытаясь найти ответ в его глазах, а он ухмыляется и объясняет:
- Будет твоим наказанием.
Хочется чувствовать его, хочется дотронуться, хочется хвататься за его волосы, проводить руками по его телу, но ты послушно опускаешь руки и снова тянешься за поцелуем. И Птица ухмыляется и накрывает твои губы своими.
В первую секунду ты снова тянешься к нему, а после одергиваешь саму себя, а парень настойчиво подталкивает тебя к кровати. Когда ты падаешь на спину, он нависает над тобой, чуть прикусывает кожу на шее, затем посасывает ее, и ты не сдерживаешь стона.
Хочется больше, горячее, ярче, и ты цепляешься руками за покрывало, отчаянно сжимаешь его и всхлипываешь, когда Птица неторопливо поднимает твою кофту и касается живота холодными руками. Ты вздрагиваешь от этого неожиданного контраста температур и снова шумно выдыхаешь.
- Птиц, - скулишь ты, помогая ему стянуть кофту с тебя, и снова тянешься к нему, подхватывая черный свитер пальцами, а он ощутимо хлопает тебя по ладони.
- Ты помнишь, что я сказал?
Ты всхлипываешь и быстро киваешь, глядя на то, как Птиц снова мягко касается твоего живота, оттягивает край твоих широких штанов, а затем тянется к застёжке и снимает их с тебя.
Ты не ждешь от него нежности. Вряд ли он вообще умеет быть трепетным, осторожным, мягким, поэтому, когда на твое обнаженное бедро прилетает болезненный шлепок, ты не удивляешься, лишь шипишь и ерзаешь на кровати. Когда он заставляет тебя перевернуться, наматывает волосы на кулак и сильно тянет, ты послушно запрокидываешь голову и не сопротивляешься. Когда он резко входит, ты чуть вскрикиваешь, но затем полностью сдаешься под его жестким напором.