— Ладно. Ладно, хорошо, я рад, что ты здесь, — у него получается неубедительно, его голос дрожит, словно Разумовский боится чего-то, что ты не видишь.
— Что-нибудь известно про Чумного Доктора? — осторожно интересуешься ты, и Сергей вытягивается на своем месте, вздрагивает, и ты замечаешь, как начинают трястись его руки.
— А что про него должно быть известно? — нервно спрашивает он.
— Ну, он же проводит трансляции через Вместе, правильно? Ты можешь узнать, кто он такой? — быстро объясняешь ты.
После твоих слов Сережа заметно расслабляется. Конечно, он все еще выглядит нервным, но уже не кажется таким по-настоящему напуганным твоим вопросом. Ты обещаешь себе, что еще разберешься, с чем связан этот страх. Может быть, Чумной Доктор как-то показал себя, запугал Разумовского, может быть, угрожал ему? А может быть, Олег сделал что-то страшное, что заставило Сережу пожалеть о том, что его друг вернулся.
— Я не знаю, кто он, — тихо отвечает Разумовский. — Соцсеть шифрует данные пользователей, я не смогу его отследить, даже если очень захочу.
Ты едва удерживаешься, чтобы не спросить, а хочет ли он, но вместо этого киваешь и оглядываешься.
Ничего не указывает, что в кабинете последние пару дней был хоть кто-то, кроме самого Разумовского. Хотя вообще-то что именно ты ожидала увидеть?
— Как думаешь, он опасен… для тебя?
— Нет! — Сережа отвечает слишком, подозрительно быстро, резко, снова напрягается на мгновение, но почти в ту же секунду берет себя в руки. — Нет, не думаю. Я же не делал ничего плохого, а Чумной Доктор убивает только плохих людей.
— Он убивает людей, — ты делаешь акцент на последнем слове. — Он сумасшедший!
— Он делает полезные вещи, — качает головой Сережа. — Просто у него слишком… жесткие и радикальные методы.
На мгновение тебе кажется, что это говорит не Разумовский, что он просто транслирует то, что ему сказал кто-то… Кто-то вроде Чумного Доктора, например. Потому что Сережа так сказать просто не мог бы, он не стал бы оправдывать убийцу.
Ведь так?
— Ты не хочешь отдохнуть? — тихо спрашиваешь ты у Сережи, а тот мотает головой, бросая быстрый взгляд на бумаги в руках.
А тебе кажется, что ты успеваешь заметить какие-то чертежи, когда он поспешно начинает складывать их и убирать в стол. Разумовский, заметив твой интерес, начинает двигаться еще более нервно, неаккуратно запихивая бумаги в ящик.
Возможно, ты еще вернешься к этому, но точно не сейчас.
— Раз уж ты приехала, — тихо говорит Сережа. — Хочешь пойти со мной в «Золотого дракона»?
— Придется таскаться среди каких-нибудь глупых мажоров?
Разумовский усмехается и кивает, а ты стонешь в притворном возмущении, но затем разводишь руки в стороны и вздыхаешь:
— Пойду, конечно, не оставлять же тебя одного среди этих придурков.
Тебе кажется, что на секунду лицо Сережи принимает какое-то благодарное выражение.
***
— Подожди меня здесь, — тихо говорит Сережа, и ты растерянно оглядываешься на толпу танцующих людей. Ты чувствуешь себя немного неловко среди них, но Разумовский просто не может быть рядом все время.
Поэтому ты просто спокойно киваешь, понимающе улыбаешься парню и провожаешь его тоскливым взглядом, думая о том, что теперь придется какое-то время поскучать и подождать его, потому что ему вдруг зачем-то понадобилось поговорить с бизнесменом, построившим это казино.
Заскучать ты не успеваешь. Стоит Сереже уйти, как к тебе подскакивает какой-то парень, запускает руку в волосы и улыбается тебе.
— Девушка, не желаете потанцевать с приятным во всех отношениях парнем?
Ты усмехаешься. А самооценка у него определенно отличная, Сереже нужно у него поучиться.
— Боюсь, что если я потанцую с приятным во всех отношениях парнем, мой тоже приятный во всех отношениях молодой человек не поймет, почему я подарила сегодня первый танец не ему, — парень в ответ на это лишь расплывается в еще более широкой улыбке, оглядывается туда, где только что был Разумовский, и самодовольно отвечает:
— Это он Ваш молодой человек?
Ты киваешь, прищуриваясь и ожидая, что он скажет дальше, а парень самодовольно продолжает:
— Такая красивая девушка связала себя с таким человеком? Поверить не могу.
— Этот человек не менее красивый, чем я, — отвечаешь ты чуть резче, чем стоило бы. Если бы этот парень сказал что-то подобное в твою сторону, ты бы, возможно, даже не обратила на это внимание. Но когда кто-то пытается задеть Сережу, терпеть это ты не собираешься.
— А мне кажется, Вам нужен кто-то поинтереснее, — тебе определенно не нравится этот парень.
Самовлюбленный, смазливый богатенький сынок — почему он вообще решил, что тебе будет интересно с ним пообщаться?
— А я думаю, что это не Ваше дело, — отзываешься ты в тон ему.
Он прищуривается, лицо его приобретает немного обиженное выражение, и ты усмехаешься, чувствуя небольшую радость от того, что тебе удалось задеть этого идиота.
— Мы закончили? — уверенно интересуешься ты и немного напрягаешься, когда замечаешь, что парень хочет было подскочить к тебе ближе, тянется к твоей ладони, но резко замирает, когда на твою талию ложится чья-то рука.
И ты готова поспорить, что точно знаешь, кому она принадлежит.
— Все хорошо? — слышишь ты неожиданно жесткий голос Сережи и поворачиваешь голову.
Видимо, из-за большого количества золотых блесток, которыми владелец казино решил усыпать пол, стены, мебель, глаза Сережи, кажется, поблескивают желтым. Он стоит, выпрямившись, смотрит на разом смутившегося парня строгим и жестким взглядом, а ты успокаивающе кладешь руку ему на грудь.
Он словно просыпается от чего-то, смотрит на тебя растерянно своими голубыми глазами и мягко улыбается.
— Все хорошо, Сереж. Молодой человек уже уходит.
Парень поспешно сбегает, а ты хочешь задать множество вопросов Разумовскому.
Только ни один из них сформулировать не выходит.
========== 9.4. К тебе пристают (Кирилл Гречкин), G ==========
Кирилл просыпается спустя несколько часов. По крайней мере, только тогда раздается болезненный стон, за ним следует рык, и Гречкин некоторое время спустя появляется на пороге твоей маленькой кухни.
Заметив тебя, он замирает, а затем словно пугается.
— Пиздец, — коротко резюмирует он, и ты киваешь.
И ведь действительно. Он самый. Ты не совсем уверена, что Кирилл помнит о произошедшем вчера — он был слишком пьян, чтобы адекватно мыслить, поэтому нет смысла отчитывать его. Все равно ведь не поймет.
Ты вздыхаешь, поднимаешься из-за стола, подходишь к кувшину, быстро наливаешь воду в большой стакан и шумно ставишь его на стол. Гречкин болезненно морщится и смотрит на тебя своими опухшими красноватыми глазами.
— Спасибо, — хрипло говорит он, и ты отворачиваешься.
Разговаривать с ним нет никакого желания. Особенно после всего, что он устроил. Удивительно, как никто не вызвал полицию. Вряд ли не услышали, возможно, просто испугались.
Не тебя, конечно, а неадекватного парня, так агрессивно долбившегося в твою дверь.
— Кисунь, как ты тут живешь вообще? Тут же места меньше, чем в моей комнате, — Кирилл пытается говорить, как ни в чем не бывало, но ты догадываешься, как сильно сейчас болит его голова, поэтому кричать не собираешься. К тому же, несколько часов назад вы и так изрядно пошумели.
Вместо этого ты нервно сглатываешь, прикрываешь глаза на мгновение, собираясь с мыслями, и говоришь так тихо и спокойно, как только можешь в сложившейся ситуации:
— Уходи, Гречкин.
— Что? — он выглядит так, словно его ударили.
Ты поджимаешь губы, изо всех сил пытаясь не сдаться, пытаясь не дать слабину, не пойти на попятную. Пытаясь убедить саму себя, а заодно и Кирилла, что все, что произошло вчера, было омерзительно и ты не готова так просто простить.