Только вот если Гречкина и удастся обмануть, то себя ты обмануть точно не сможешь. Потому что уже простила. И кажется почему-то, что ты еще пожалеешь о том, что так просто спустила это на тормозах.
— Кисунь, ты же не серьезно сейчас? — Кирилл кажется по-настоящему несчастным, смотрит на тебя большими от шока глазами и громко сглатывает.
А ты хмуришься и мотаешь головой.
— Вчера ты был слишком пьян, и я не могла отправить тебя домой. Но сейчас ты проспался… поэтому уходи, пожалуйста. И больше никогда не появляйся в моей жизни. Я — не одна из твоих временных пассий, терпеть подобное не намерена.
— Кисунь, — растерянно тянет Гречкин, а потом подскакивает к тебе, присаживается на корточки, хватает тебя за руку и быстро продолжает: — Кисунь, я дурак, я знаю. Я правда дурак, Кисунь. Этого больше никогда не повторится, обещаю, я пить брошу, хочешь? В бары больше ходить не буду, честно…
— Уходи, — хрипло прерываешь его торопливую речь ты. — Мне нужно подумать. Я не хочу пока тебя видеть.
— Кис, ну ты чего, — неожиданно мягко и спокойно говорит Кирилл, пытаясь осторожно прикоснуться к твоей щеке, но ты изворачиваешься всем телом и кричишь неожиданно громко даже для самой себя:
— Пошел к черту, Гречкин! Я видеть тебя не хочу! Мне жаль, что я вообще согласилась быть с тобой, я жалею, что ты появился в моей жизни! Иди к черту и никогда больше не возвращайся!
Парень отскакивает от тебя, как ошпаренный, и смотрит так виновато, так грустно, что хочется поверить, что он правда все понял. Поверить, а потом, спустя время, наверняка снова зализывать нанесенные им раны.
— Прости, — тихо говорит он и выходит из кухни.
Через некоторое время входная дверь хлопает и ты остаешься совсем одна в своей небольшой старой квартире. Нервно теребя рукава широкой домашней кофты, ты проходишь в спальню и тупо смотришь на расправленную кровать, не двигаясь с места. Почему-то сейчас думать о том, что на ней еще недавно спал Гречкин, противно.
Он ведь действительно заподозрил тебя в измене. Он действительно решил, что ты можешь быть неверна ему.
Неуверенный в себе придурок.
Ты вздрагиваешь, когда телефон громко звонит, и подскакиваешь к столу. На экране высвечивается имя Кости.
— Т/И, ты как там? — слышишь ты, и тебе чудится, что его голос наполнен искренним беспокойством.
— Все хорошо, Кость, — быстро отвечаешь ты, снова поглядывая на смятую простынь и небрежно отброшенное одеяло.
— Он ушел?
— Ушел, — обреченно выдыхаешь ты.
— Тебя на работе ждать?
Ты на мгновение задыхаешься от ужаса, а после вспоминаешь вдруг:
— Нет, я вчера отгул взяла. У меня снова вступительные испытания.
— Они ведь прошли уже все.
Ты мотаешь головой, а после, поняв, что Костя тебя не видит, отвечаешь как можно более бодро, стараясь заглушить обеспокоенность ситуацией с Кириллом и прошлым неудавшимся вступительным экзаменом.
— Одни вступительные испытания перенесли. У них там проблемы какие-то были.
— И не надоело тебе ходить?
Ты хмуришься. С Костей вы уже об этом говорили не раз и всегда возвращались в самое начало. Друг действительно с трудом понимает, почему ты так упорно продолжаешь пытаться поступить именно на это направление. Почему-то Костя решил, что сделать это исключительно благодаря таланту невозможно, и даже стал пытаться убедить в этом тебя… Но у него это точно не вышло.
— Хорошо, что ты позвонил, — быстро отвечаешь ты, проигнорировав его вопрос. — Я чуть не забыла, представляешь?
— Действительно вовремя я, — вздыхает Костя, а затем добавляет, и теперь в его голосе ты слышишь улыбку: — Буду держать за тебя кулачки. Позвони, когда все пройдет.
Ты согласно хмыкаешь и, быстро попрощавшись, отключаешься. Костя может сколько угодно ворчать на то, что ты из раза в раз пытаешься поступать, но он искренне пытается поддерживать тебя. А это точно ценно.
В этот вуз ты будешь пытаться поступить впервые. Раньше ты даже не рассматривала его, как вариант, но после нескольких неудач в других учебных заведениях пришлось обратиться и сюда. В конце концов, и оценки в интернете у него не такие плохие, поэтому… почему бы не попытаться?
До нужного места ты добираешься на удивление быстро. Университет не производит впечатление солидного учебного заведения, это совсем маленькое здание, больше похожее на самый обычный жилой дом. И все-таки ты, поежившись, заходишь внутрь.
В институте пахнет гнилью, дышать тяжело из-за влажности, и ты едва сдерживаешься, лишь бы не развернуться и не выйти как можно быстрее. Это все еще последний твой шанс на этот год. Поступающих почти нет, только две девушки чуть помладше тебя стоят возле двери с потрепанным листком бумаги, на котором кривым почерком написано: «Тихо! Идет экзамен!»
Стоит тебе подойти, и одна из девушек поднимает взгляд от телефона, перестает бормотать вполголоса какое-то стихотворение, приветливо улыбается тебе и весело говорит:
— Привет! Я Лиза.
Ты киваешь ей с улыбкой и переводишь взгляд на дверь.
— Там внутри есть кто-то?
Лиза поспешно кивает и убирает телефон в задний карман.
— Да, девчонка какая-то зашла. Буквально пару минут назад.
Словно в подтверждение ее слов, дверь резко раскрывается и какая-то девушка, совсем молоденькая, наверно, сразу после института, выскакивает из помещения и несется к выходу. Ты успеваешь только заметить ее покрасневшее лицо и стекающие по щекам слезы.
«Наверно, не поступила, — пожимаешь плечами ты. — Еще привыкнет».
— Кто следующий пойдет? — спрашиваешь ты у девушек, а они переглядываются и не двигаются. — Тогда я.
Помещение оказывается совершенно обычной комнатой, не слишком похожей на аудитории, в каких принимали вступительные экзамены во всех других институтах, в которые тебе приходилось пытаться поступить. Там за небольшим столом сидят два мужчины не самой приятной наружности. В первое мгновение ты хочешь выйти, но все же берешь себя в руки. В конце концов, первое впечатление может быть и ошибочными, верно?
Один из мужчин окидывает тебя мерзким сальным взглядом, и ты ежишься, но проходишь вперед.
Первое время все идет так же, как и во многих других институтах — ты успеваешь представиться, рассказать стихотворение и даже начинаешь читать монолог… А затем тебя резко прерывают.
— В целом, нам все понятно, — серьезно говорит один из принимающих, мужчина лет сорока, лицо которого покрыто глубокими морщинами, а два передних зуба поблескивают золотом. Он все еще не слишком похож на серьезного профессора.
Ты сжимаешь зубы. Обычно в такие моменты тебе говорят, что результаты первого тура вступительных экзаменов будут известны позднее, и отправляют домой. А потом ты узнаешь, что ты не поступила. В очередной раз.
Но на этот раз все как-то совсем иначе.
— Мы видим в Вас большой потенциал, поэтому готовы уже сейчас принять Вас к себе.
— Вы же еще не всех послушали, — растерянно отвечаешь ты. — Вдруг будут те, кто выступит лучше меня. Вы всех поступающих так принимаете?
Еще четыре года назад ты бы согласилась на это, не раздумывая, просто потому что у тебя совсем не было опыта прохождения всех этих многочисленных туров. Обычно при поступлении приезжать приходилось не один раз, поступление происходило в несколько этапов… но здесь тебя готовы принять уже после первого? Звучит, как большая выдумка.
Мужчины переглядываются с какими-то странными выражениями лиц, а ты сжимаешь зубы. Не к добру это.
— Девушка, если Вы не хотели изначально поступать, то не нужно тратить наше время, — неожиданно жестко отвечает второй мужчина, совсем низенький, тощий и очень неприятный.
— Я хочу поступить, — говоришь ты и хмуришься. — Но такой порядок проведения вступительных испытаний кажется мне странным.
Низенький мужчина поднимается со своего места, подходит к тебе и мягко кладет руку тебе на плечо, а тебя передергивает от отвращения. Какой-то внутренний голос подсказывает тебе, что стоит бежать, спасаться, но ты продолжаешь стоять, поджав губы, и ждешь чего-то.