— Девушка, так если Вы хотите поступить, то зачем тянуть? Мы действительно восхищены Вашим талантом и нам было бы очень обидно потерять такую абитуриентку. Мы просто хотим, чтобы Вы потом не ушли куда-то еще.
Он приобнимает тебя за талию, а ты выворачиваешься из его мягкой хватки и складываешь руки на груди. Экзаменаторы обычно так себя не ведут… но в интернете действительно были отзывы об этом институте, он вполне реален, поэтому тебе, вероятно, не стоит беспокоиться. Ведь так?
— Водички? — с улыбкой говорит тебе мужчина с золотыми зубами и протягивает тебе одну из стоящих рядом с ним бутылок.
Ты мотаешь головой, а внутреннее чутье кричит сильнее. Бежать-бежать-бежать отсюда.
Только вот это действительно единственный шанс для тебя. Ты и так слишком долго пыталась поступить, тянуть уже, кажется, просто некуда.
Поэтому ты не отталкиваешь стоящего рядом мужчину, когда он снова тебя приобнимает и ощутимо сжимает. Ты даже сдерживаешь и не скидываешь его руку, когда он опускает ее на твое бедро. Тебе вдруг становится страшно, когда он ощутимо оглаживает твои ягодицы, но ты не двигаешься, тупо глядя на второго мужчину, который теперь усмехается и внимательно следит за движениями своего… коллеги?
Какова вероятность, что, если сейчас ты оттолкнешь его, они позволят тебе сбежать? Их двое, и они, вероятно, гораздо сильнее тебя.
Ты сглатываешь, пытаешься вывернуться, но мужчина подается к тебе всем телом, обнимает крепче и подводит к столу, за которым сидит его коллега.
— Подпишете некоторые документы, и мы Вас примем. Договорились?
Он говорит, растягивая звуки, и смотрит на тебя так… так жадно, как будто уже строит на тебя какие-то планы, и ты чувствуешь острую необходимость помыться.
Возможно, они оставят тебя в покое, если ты подпишешь чертовы бумаги? Плевать, что в них, плевать, сколько придется заплатить за обучение, сейчас бы уйти поскорее…
А потом что? Подать заявление в полицию? На что? Они ведь еще ничего не сделали, верно? Просто перепугали тебя до чертиков, но разве это может быть весомым аргументом?
— Я могу потом подписать? — хрипишь ты, а мужчина за столом качает головой.
— Вы же сами понимаете, что такими предложениями просто так не разбрасываются.
И ты сдаешься. Быстро подписав документы, ты отбрасываешь ручку и выскакиваешь из комнаты. Лиза пытается окликнуть тебя, спрашивает, как все прошло, но ты отмахиваешься и несешься к выходу.
Мерзко. Противно. Отвратительно.
В какое-то мгновение ты чувствуешь укол вины. Надо бы вытащить девочек оттуда…
Только вот возвращаться внутрь совсем не хочется.
Ты вдыхаешь свежий воздух, прикладываешь неожиданно холодные руки к горящим щекам, прикрываешь глаза и пытаешься унять тошноту. А потом вскрикиваешь, когда кто-то кладет руки тебе на плечи.
Кирилл даже отскакивает от тебя и смотрит как-то странно.
— Ты в порядке?
И в его голосе столько участия, что ты невольно начинаешь испытывать жалость к самой себе. Ты открываешь рот, чтобы что-то ответить, икаешь и вдруг всхлипываешь, а по щекам начинают течь слезы. Ты хватаешь воздух, дышишь тяжело, цепляешься дрожащими руками за кофту Кирилла и плачешь, а парень испуганно оглядывает тебя, словно пытаясь отыскать какие-то повреждения.
— Т/И, ты меня пугаешь, — тихо говорит он. — Что случилось?
— Кирь, они… Он… Я…
Ты указываешь рукой на вход в здание, а он хмурится, в глазах его появляется какой-то недобрый огонек. Ты сжимаешь руку Кирилла, пытаясь избавиться от воспоминаний последних минут и надеясь, что Гречкин и так все поймет.
— Они сделали что-то?
Ты мотаешь головой.
— Хотели сделать?
Пожимаешь плечами. Ведь правда не знаешь.
Кирилл мягко обнимает тебя, и от этого простого движения ты не можешь сдержать дрожи, ведь еще несколько минут назад так же тебя обнимал тот мерзкий мужчина.
Гречкин, заметив это, чуть отстраняется и сжимает кулаки, а затем достает телефон и набирает чей-то номер.
— Все хорошо будет, — убеждает он тебя, а затем, когда кто-то на том конце провода снимает трубку, быстро и жестко говорит. — Михаил Сергеич, здрасьте. Можете своих ребят отправить, пожалуйста?
Он бросает на тебя быстрый взгляд и быстро добавляет:
— Потом объясню, — положив трубку, он объясняет: — Папин охранник. Решает всякие неприятные дела.
— Сп… Спасибо, — наконец догадываешься выдавить из себя ты.
— Тебя вообще нельзя отпускать, — отвечает он с невеселой усмешкой, а затем вдруг неожиданно серьезно добавляет: — Переезжай ко мне, а? Пожалуйста.
И ты киваешь, потому что… Ну, потому что слишком любишь, а еще слишком благодарна Кириллу, что он не стал задавать лишних вопросов.
— Подожди в машине, я сейчас с охранником поговорю, как он приедет, и подвезу тебя. Хорошо?
Ты киваешь и позволяешь Гречкину отвести тебя к стоящей неподалеку дорогой машине. В груди больно колет воспоминание о произошедшем день назад, но быстро меркнет в сравнении с тем, что случилось на вступительном испытании… Если его можно так назвать.
Вам с Кириллом придется поговорить, прежде чем ты переедешь. Но сейчас нужно в себя прийти.
Комментарий к 9.4. К тебе пристают (Кирилл Гречкин), G
Опять неожиданно большая глава написалась… Планировалось меньше, но оно как-то само :)
========== 9.5. К тебе пристают (Дима Дубин), G ==========
Ты честно пытаешься оправдать свое проживание у Димы. С горем пополам ты все-таки находишь ведро, тряпки, средства для мытья окон, полов, поэтому несколько дней подряд проводишь, вычищая и так неплохо убранную квартиру Дубина. Когда сил намывать пол в очередной комнате не остается, ты встаешь к плите, чтобы к выписке Димы холодильник наполнился самыми разными закусками, горячими блюдами. Один раз ты даже пытаешься приготовить суп, но сдаешься, когда окрашенная свеклой жидкость вытекает на только-только вычищенную плиту.
И даже это кажется недостаточной благодарностью за то, что Дубин доверил тебе ключи от собственной квартиры, впустил тебя, позволил пожить у него. Ты и представить не можешь, что делала бы, если бы не Дима.
Когда Дубина выписывают, ты приезжаешь в больницу за несколько часов и ждешь в ставшем уже каким-то родным холле. Ты провела здесь так много времени, постоянно приезжая заранее, чтобы зайти в палату Димы ровно в тот момент, когда начнутся часы посещения.
— Привет, — тихо говорит он, а ты разглядываешь его лицо, улыбаешься, протягиваешь ему руку, пытаясь понять, в состоянии ли он идти, не рухнет ли он прямо здесь и сейчас, но Дубин, словно прочитав твои мысли, усмехается: — Я уже в полном порядке, честно. Как новенький.
— Поехали домой? — тихо спрашиваешь ты и чувствуешь, как постепенно начинают гореть щеки. Называть квартиру Дубина своим домом просто неприлично, твоим домом это точно не является, но вопрос вырывается сам по себе.
— Поехали, — просто отвечает Дима, нисколько не смутившись.
Вы доезжаете до дома Димы неожиданно быстро. Возможно, всему виной то, что Дубин рядом, и тебе просто хочется провести с ним как можно больше времени. Пока он лежал в больнице, ты успела о многом подумать, и теперь куда четче понимаешь, что не можешь без Димы.
Когда вы заходите в квартиру, ты сразу тащишь Диму на кухню, усаживаешь за стол и открываешь холодильник, принимаясь выкладывать перед Димой контейнер за контейнером.
Когда ты занималась всем этим, ты и не думала, что успела приготовить настолько много, но сейчас, когда стол почти заставлен самой разной едой, ты вдруг чувствуешь себя неловко и одновременно испытываешь радость, что не просто так занимала квартиру Димы все это время.
— Ого, а ты не скучала, — по-доброму говорит Дима, с интересом следя за твоими действиями. — Но тебе не стоило так много готовить, мы же это не съедим.
От этого «мы» ты смущаешься еще сильнее. Значит ли это, что он не станет выгонять тебя теперь, когда вернулся домой?