- Ты уверен, пап? - напряженно переспрашиваешь ты. - Потому что то, что я слышу, меня напрягает. Ты заболел?
- Да, приболел немного совсем, - поспешно говорит он, и ты по одному голосу понимаешь, что врет. - Ничего, Светка приехала, она за меня схватилась и не отпускает никак. Столько таблеток заставляет меня глотать, просто кошмар.
Ты усмехаешься. Света может.
Сестра папы когда-то полностью заменила тебе мать-кукушку. Она всегда была рядом, рассказывала тебе вещи, о которых папа рассказать не мог, сама записывала тебя на кружки, водила туда, дружила с твоими преподавателями, посещала родительские собрания… И ты вообще-то понимаешь, почему так произошло.
Света всегда хотела своих детей. Действительно хотела. Еще когда замужем была, они с мужем всех врачей обошли в поисках помощи, но ничего не получилось. В какой-то момент они даже приняли решение взять ребенка из детского дома… но вскрылось, что у мужа Светы давно уже есть семья на стороне, даже дети… Конечно, они развелись. А потом родилась ты, и Света сделала все, чтобы ты, оставленная матерью и повисшая на шее отца, никогда не чувствовала недостатка материнского внимания.
Ты даже помнишь, как в первом классе, когда учительница спросила, кем работает твоя мама, ты быстро сказала: “У меня нет мамы, у меня есть Света!”
С тех пор это прочно вошло в твою жизнь. “У меня нет мамы, у меня есть Света”. Света - это даже лучше.
- Вот и правильно, слушай Свету, - отзываешься ты. - Света знает, что делать.
- А я-то надеялся, что ты меня спасешь! - смеется папа, а затем снова заходится кашлем.
Ты смотришь на подошедшего Игоря, вздыхаешь, задумываешься на мгновение, а затем вдруг выпаливаешь с улыбкой:
- А мы тут с Игорем! Помнишь, я тебе рассказывала?
- Ого! - отзывается папа, а ты хмыкаешь, когда замечаешь удивленный взгляд Грома. - Было бы интересно увидеть твоего кавалера!
- Позвони нам по видеосвязи, - усмехаешься ты и прикусываешь губу, когда Игорь быстро мотает головой.
На самом деле, тебе просто необходимо прямо сейчас увидеть папу, чтобы хотя бы примерно понять, насколько все плохо. Судя по голосу, он действительно не просто “немного приболел”, все несколько хуже. И тебе просто нужно понять насколько.
У папы вообще-то давно были проблемы со здоровьем, не меньше двух лет, но в последнее время организм все чаще стал давать сбои, и тебя это определенно заставляет напрячься. Потому что отец никогда ничего не говорит, он никогда не делится своими проблемами, а ты постоянно боишься упустить что-то важное.
- Сейчас позвоню! - живо отзывается папа, и ты вздыхаешь, слыша короткие гудки.
- Т/И, ты зачем…
- Игорь, так он хотя бы согласится мне позвонить по видеосвязи, потому что ему очень любопытно тебя увидеть. А мне нужно увидеть его.
- Все нормально? - спрашивает вдруг Гром, словно поняв все без дополнительных объяснений, а ты пожимаешь плечами.
- Сейчас и узнаем, - быстро отвечаешь ты и улыбаешься, слыша звонок телефона. - Привет еще раз!
Ты разглядываешь лицо на экране и пока еще не показываешь ему Игоря, пытаясь оценить ситуацию. Папа выглядит плохо: он заметно потолстел, оплыл, его глаза стали какими-то стеклянными, светло-голубыми, подслеповатыми, волосы чуть отросли и теперь топорщатся во все стороны редкими прядями. Ты ахаешь. Эта картинка совсем не вяжется с тем, каким ты его помнишь - элегантный и яркий мужчина, порой строгий, но невероятно красивый. Даже когда его волосы заметно поседели, а на лице начали появляться глубокие морщины, ты все равно замечала, как многие женщины продолжали заглядываться на него.
Теперь от этого красивого мужчины осталась лишь тень, и это чертовски пугает.
- П-пап, - выдыхаешь ты. - Ты точно в порядке?
- Да, конечно, - быстро отзывается он, а ты поднимаешь голову и сталкиваешься взглядом с Игорем, а он смотрит на тебя обеспокоено. - Покажи же мне своего молодого человека, ты мне столько про него рассказывала!
Ты сглатываешь и вопросительно смотришь на Грома, а тот, вздохнув, подсаживается к тебе, натягивает на лицо улыбку, и ты чуть поворачиваешь камеру, продолжая разглядывать лицо папы.
- Здрасьте, - нервно выдыхает Игорь, и папа расплывается в улыбке.
- Здравствуйте, - отзывается он. - Вы, стало быть, Игорь?
Гром кивает, ты видишь, как сжимаются его челюсти, и осторожно берешь его за руку, чуть сжимая. Он смотрит на тебя, а затем кивает заметно только для вас двоих, чуть приободряясь.
- А Света где? - встреваешь ты.
Папа машет куда-то неопределенно, а затем вдруг кричит:
- Светка! Иди с Т/И и ее кавалером разговаривать!
Света появляется мгновением спустя, словно она ждала этого момента за камерой. Всплеснув руками, она плюхается рядом с папой, улыбается, пытается даже забрать телефон, и у них двоих даже завязывается небольшая потасовка, а ты не можешь сдержать смешка.
Какие же дети.
- Игорь, расскажите о себе! - наконец властно восклицает Света, заставляя Игоря снова чуть напрячься.
- Я… Ну…
- Игорь - мой коллега, - улыбаешься ты, и Гром облегченно вздыхает. - Мы на работе познакомились.
- Не обижает тебя? - спрашивает папа, и ты быстро отвечаешь:
- Нет, конечно.
- А я и не у тебя спрашивал, - смеется он. - Про тебя-то я все знаю, ты себя в обиду не дашь. Игорь, дочка моя тебя не обижает?
Игорь расплывается в улыбке, посмеивается, когда ты пихаешь его плечом, понимающе кивает и наконец говорит:
- Нет, у нас все хорошо. У вас отличная дочка.
Папа улыбается, они со Светой переглядываются, а ты качаешь головой. Дураки. Какие же дураки.
И как же ты этих дураков любишь.
========== 10.2. Знакомство с твоей семьей (Олег Волков), PG-13 ==========
Ты не сразу просыпаешься. Звонить человек с той стороны входной двери, кажется, не решается, поэтому как-то тихо, неуверенно стучит. Сон у тебя чуткий, но даже ты не сразу слышишь, проснувшись лишь тогда, когда все прекращается.
Приподнявшись, ты внимательно вслушиваешься в каждый звук. На кухне снова капает кран, с улицы даже через закрытое окно слышатся звуки проезжающих машин, но в дверь больше никто не стучит, а на лестничной клетке, кажется, совсем тихо, и ты наконец встаешь и медленно подходишь ближе и заглядываешь в дверной глазок, ничего не замечая.
— Странно, — выдыхаешь ты, приоткрывая дверь и едва сдерживая сдавленный вскрик.
Кто-то, кажется, почти заснул, сидя прямо на полу и прислонившись к двери, а ты, открыв ее, ощутимо толкаешь его. Он бубнит что-то себе под нос и недовольно оборачивается…
Тот звук, который ты издаешь следом, похож на писк. На тебя смотрят яркие зеленые глаза-изумруды, как пишут в глупых бульварных романах. Парень растягивает губы в улыбке, ты замечаешь грубый шрам у него на щеке. Его темно-каштановые волосы сбриты почти под основание, и ты невольно вспоминаешь о временах, когда смеялась над его кудряшками…
Парень кажется уставшим, вымотанным, но все таким же живым.
— И/Т/Б, — шепотом тянешь ты, а парень проворно поднимается, хватает свою сумку и расплывается в улыбке, разводя руки в стороны.
— Ну привет, мелочь.
Ты резко распахиваешь дверь, срываешься с места и повисаешь у брата на шее. Тот ласково и мягко обнимает тебя, чуть приподнимает и осторожно, почти трепетно кружит, а ты хихикаешь, чувствуя, как вся та нервозность, которая месяцами копилась в твоей душе, наконец отпускает.
— Боже, ты жив…
Брат гулко хохочет и треплет тебя по волосам, а ты морщишься и шлепаешь его по руке.
— А что мне сделается? — он прищуривается, внимательно оглядывая тебя, и насмешливо говорит: — А ты, наверно, уже успела несколько раз меня похоронить, да? Мне стоит обижаться?
Ты поджимаешь губы и молчишь, а брат, добродушно хохоча, обнимает тебя и тащит в квартиру.
— Давай, мелочь, а то простудишься.