Ты легонько бьешь его по коленке, но замираешь, заметив его взгляд, брошенный на тебя. Он словно говорит одними глазами: «Верь мне». И ты веришь. Пусть и начинаешь чувствовать вину, что согласилась на это.
— А теперь, может быть, мы все успокоимся и просто поговорим, как взрослые люди? Без всяких манипуляций?
— Да как вы смеете! — выкрикивает бабушка, подскакивая на ноги и хлопая ладонью по столу. — Вы сейчас находитесь в доме моей дочери! Вы не имеете права так с нами разговаривать!
Дима откидывается на спинку стула, улыбается и смотрит на нее спокойно-спокойно, словно этого и добивался. А ты неожиданно ловишь на себе задумчивый взгляд мамы.
— Вы крайне наивны, если думали, что можете прийти сюда и говорить с нами в таком тоне! Я не потерплю…
— Вы так потеряете ее.
— Вы мне угрожаете?!
— Я Вас предупреждаю, — Дима неожиданно переходит на полушепот. — Если это продолжится, то Вы или сломаете ее, или потеряете. И этому виной буду не я, как бы Вам ни хотелось думать иначе.
Бабушка даже задыхается от возмущения и хочет выкрикнуть еще что-то, но мама вдруг подает голос:
— Мам… Сядь, пожалуйста.
Какое-то время вы все молчите, а после мама вдруг говорит:
— Вы действительно безумны, если решили, что такие слова все исправят. Неужели Вы думали, что Ваши слова о том, что мы — такие плохие родственники, возвысят Вас в наших глазах?
— Я не говорил, что Вы — плохие родственники, — Дима пожимает плечами. — Более того, я считаю, что Вы воспитали просто невероятную девушку, которую я искренне люблю. Но то, как она пришла ко мне, в каком она состоянии пребывала все это время… Мне действительно больно это видеть. Разве Вы не постарались бы вступиться за человека, которого любите? Даже если речь идет о его родных?
Мама молчит какое-то время, а затем говорит с полуулыбкой:
— Постаралась бы.
И в этот момент тебе кажется, что лед тронулся.
Комментарий к 10.5. Встреча с твоей семьей (Дима Дубин), G
Уххх, ничего не успеваю. Последние деньки декабря выдаются достаточно сложными. Но надеюсь, Вы все еще со мной и Вам все еще нравится :)
========== 10.6. Встреча с твоей семьей (Птица), G ==========
Все идет не так с самого утра.
Ты все еще чертовски напугана произошедшим позавчера, смерть того парня (а в том, что Птица его действительно убил, сомнений остается все меньше) тяготит тебя, ты чувствуешь, что виновата в этом… И тебе становится противно от самой себя. И вряд ли тебе можно найти хоть какое-то оправдание, потому что твой страх обрек другого человека на… что-то плохое, как минимум.
Наверно, поэтому весь день ты опрокидываешь кружки, путаешь заказы, отвлекаешься, вызывая недовольство клиентов и других девчонок, работающих здесь. В итоге одна из твоих коллег, Лиза, просто насильно утягивает тебя в служебное помещение и зло шипит:
— Да что с тобой сегодня такое?!
— Прости, — тихо говоришь ты. — Много проблем навалилось.
Ты поджимаешь губы, чувствуя, как дрожит подбородок и начинает щипать в носу. Боже, только бы не дать слабину, это же будет настоящим позором.
Лиза обреченно вздыхает и качает головой.
— Иди домой. Я тебя прикрою.
Ты предпочитаешь не говорить, что дома только хуже, потому что там тебя никто не ждет, там одиноко, и у тебя будет слишком много времени, чтобы ненавидеть себя и Птица, а еще того парня за то, что оказался рядом в самое неудобное время. Если бы он не подошел к тебе тогда, то ничего бы не случилось. Ты бы встретила Птицу, вы бы, возможно, пошли к тебе, а там…
Но ничего этого не было.
А ты, кажется, все больше боишься Птицу. Впустить его в свое сердце было ошибкой, и ты с каждым днем все сильнее это понимаешь. Но сделать уже ничего не можешь, слишком прочно эта любовь засела внутри.
Ты благодарно киваешь, глядя на Лизу, медленно собираешься и плетешься домой, а на душе слишком тяжело. Возможно, именно поэтому ты не сразу слышишь, как тебя кто-то окликает.
— Т/И? Т/И!
Слишком погрузившись в свои мысли, ты даже не сразу узнаешь говорящего. И только спустя несколько мгновений ты резко разворачиваешься и расплываешься в улыбке.
— Мамуль!
Мама неловко улыбается тебе в ответ, а затем срывается с места и несется к тебе, а ты разводишь руки в стороны, позволяя ей обнять тебя. А затем улыбка сползает с твоего лица, когда ты видишь его. Отца.
Тот хмуро смотрит на тебя и неторопливо подходит ближе, а ты едва отгоняешь первую мысль, пришедшую в голову: «Бежать. Как можно быстрее». Ты уже давно его не видела и предпочла бы не видеть никогда, но теперь тебе придется делать вид, что ты рада его присутствию. Чтобы маму не расстраивать.
Хотя вообще-то вы обе понимаете, что это не так.
— Мы тут решили тебе сюрприз сделать, втайне приехать. Звонили в домофон, а тебя дома не было, решили подождать.
— Я очень рада, мамуль, — невысказанное «но только тебе» повисает в воздухе, вы понимающе переглядываетесь, пока папа старательно делает вид, что он совсем не чертов мудак, годами избивавший своих жену и дочь.
— Ты точно не против, что мы приехали?
— Конечно, нет, — врешь ты. — Пойдемте. Вряд ли у меня есть что-то к чаю, но я могу вас накормить салатом. Вчера приготовила.
Вы поднимаетесь к твоей квартире и заходите внутрь, а ты в первое мгновение замираешь и прислушиваешься на случай, если Птиц вдруг решил прийти к тебе, как делал раньше. Но в квартире совершенно тихо, поэтому ты облегченно вздыхаешь и идешь на кухню.
Остаток дня проходит… неловко. Вам с родителями тяжело найти тему для разговора, часто вы просто замолкаете, не зная, что сказать, и ты понимаешь, что даже немного жалеешь, что они все-таки приехали. На удивление отец ведет себя крайне спокойно, но тебя все равно немного потряхивает от ожидания чего-то плохого.
В один из таких моментов тишины ты слышишь едва различимый шорох на кухне и напрягаешься всем телом. Только этого не хватало.
— Я пойду чай поставлю! — выпаливаешь ты и несешься по коридору.
Стоит тебе оказаться в темной кухне, как кто-то хватает тебя за руку, сжимая привычно грубо, притягивает к себе и рычит на ухо:
— Это кто?
Ты не понимаешь, почему начинаешь дрожать. Мысли о том, что сделал Птиц, возвращаются, и ты действительно боишься. Боишься, что твоим родителям может угрожать то же самое. Что тебе может угрожать то же самое.
— Мама с папой, — пищишь ты.
Птиц наконец отстраняется и смотрит внимательно, а затем разворачивается к окну и складывает руки на груди. На нем совершенно обычная одежда, и это даже немного радует, потому что, будь он в своем прежнем… образе, объяснить маме его нахождение здесь было бы сложно.
— Тогда я пойду, — тихо говорит он.
— Да! — выпаливаешь ты, пожалуй, быстрее, чем стоило бы, и немного смущаешься. — Да, это хорошая идея, им не стоит тебя видеть.
— Т/И! — доносится из коридора голос мамы, и ты вздрагиваешь. Кажется, она идет сюда.
Ты принимаешься суетиться, хватаешься за чашку, затем зачем-то переставляешь чайник с одного места на другое, касаешься Птицы, тут же отскакиваешь, сжимаешь и разжимаешь кулаки, а затем замираешь, когда в кухне включается свет и на пороге появляется мама, а за ней и папа.
Мама смотрит на Птицу немного испуганно, лицо папы принимает нечитаемое выражение. А ты нервно выдыхаешь и тихо говоришь:
— Мам… Это… Сергей.
Ты замечаешь, как, услышав это имя, Птиц вдруг смотрит на тебя зло, даже свирепо, и сжимаешься, а мама чуть отступает, спрашивая все так же испуганно:
— А вы… вы вместе?
— Да, — жестко отзывается Птиц, а затем говорит немного спокойнее. — Да, я парень Вашей дочери… Сергей.
Произнеся это имя, он снова зло поглядывает на тебя.
— Вас разве не посадили под стражу? — хмуро спрашивает отец, а ты пугаешься.
Черт, и как ты об этом не подумала? Сергей Разумовский стал еще большей знаменитостью, когда произошли все эти поджоги, убийства… было бы глупо предполагать, что отец не знает об этом.