Когда вы приступаете к ужину, мама с папой оживленно обсуждают свою работу, брат увлеченно рассказывает о каких-то своих происшествиях, а ты молчишь, ковыряясь вилкой в густом пюре, и чувствуешь, что аппетит пропал окончательно и бесповоротно.
- Что с тобой? - слышишь ты словно сквозь слой ваты.
Брат, кажется, первым заметил твое напряжение, поэтому смотрит теперь на тебя растерянно, пытаясь найти ответ. А ты сглатываешь и резко выпрямляешься, открываешь рот, чтобы ответить, чтобы выпалить ответ на одном дыхании… а затем снова сжимаешься.
И как люди это делают?
- Я просто… Хочу спать.
Ты мысленно проклинаешь себя. Юля ведь ждет, Юля верит, что ты сможешь признаться, а ты так трусливо отступаешь.
- Точно? - переспрашивает мама, и тебе кажется, что ты вот-вот расплачешься.
- Да, и… Я хотела кое о чем вам рассказать.
Мама с папой хмурятся и обеспокоено переглядываются, брат прищуривается, продолжая разглядывать тебя, а ты сжимаешь зубы. Нужно сказать. Нужно признаться, потому что потом будет еще тяжелее.
- Что случилось? - в голосе мамы звучит волнение.
- Я… Я влюбилась, - наконец выдавливаешь из себя ты, а родители облегченно выдыхают, посмеиваясь.
Зря. Они еще не знают, что ты скажешь дальше.
- Т/И, ты нас напугала, - весело говорит мама. - Ты так начала, как будто что-то плохое скажешь. Но это же отлично!
- И кто он? - подает голос И/Т/Б, а ты невесело усмехаешься.
- Она.
За столом резко становится тихо. Вилка падает из рук мамы и со звоном бьется о тарелку, руки папы сжимаются в кулаки, а брат издает какой-то странный бульк.
- Повтори, - жестко говорит папа.
- Я влюбилась в девушку, - собрав все остатки самообладания, отвечаешь ты. - Мы встретились на сходке блогеров, стали общаться, и я поняла, что влюбилась.
- Нет, - коротко отвечает мама, и ты опускаешь глаза.
Конечно, они не поймут. Но теперь хотя бы будет не так мучительно тяжело скрываться. Теперь, когда они знают, тебе не придется бояться, что тебя раскроют.
- Мам, но это правда…
Ты хочешь сказать что-то еще, но папа вдруг подскакивает, с грохотом отодвигая стул, и рычит, нависая над тобой:
- Это та твоя блогерша?! Это она?!
Ты медленно киваешь.
- Я запрещаю тебе с ней общаться! - продолжает шипеть он, а ты смотришь на маму в поисках поддержки, но она отводит взгляд.
- Ты не можешь мне запрещать, - тихо говоришь ты, а папа даже задыхается от шока.
- Ты живешь в моем доме, - шипит он. - И если будет нужно, я тебя в комнате запру, чтобы ты этой хренью не занималась!
- Т/И, папа прав, все было хорошо, пока ты в Питер не съездила, - мама говорит спокойно, словно изо всех сил пытаясь не сорваться, а тебе кажется мгновениями, что она вот-вот начнет кричать. - Тебе пока лучше оставаться дома.
- И что вы сделаете? - едко отзываешься ты. - Запрете в комнате?
- Ты под домашним арестом, ясно? - в голосе папы столько злобы, сколько ты не слышала даже в моменты, когда вела себя особенно плохо. Всегда он сохранял позитив и спокойствие, но теперь вдруг по-настоящему взорвался.
- Но я совершеннолетняя! - вскрикиваешь ты, но это, кажется, папу нисколько не волнует. Он смотрит на тебя зло, раздраженно, бьет кулаком по столу и отвечает сквозь зубы:
- Тебя кто кормит? Забыла? Я все сказал! Если узнаю, что ты своими извращениями занимаешься, вылетишь из дома!
Ты вскакиваешь и несешься в свою комнату, громко хлопая дверью, и вздрагиваешь, слыша сдавленный плач мамы. Ты и представить себе не могла, что это настолько по ним ударит. Черт, в этом ведь, на самом деле, ничего такого нет. Какая им разница, кого ты любишь? Разве это важно, если с этим человеком тебе действительно комфортно?
Ты быстро набираешь номер Юли и вздрагиваешь, когда она снимает трубку почти мгновенно.
- Как все прошло? - бодро спрашивает она, а тебе расплакаться хочется.
- Они были в ярости, - тихо говоришь ты, вслушиваясь в плач мамы. - Папа посадил меня под домашний арест.
- Это же абсурд! - восклицает девушка. - Они не могут посадить тебя под домашний арест, ты совершеннолетняя!
Да, конечно, совершеннолетняя. Только вот твоя сим-карта оформлена на папу, многие аккаунты - на маму, а документы лежат в сейфе, пароля от которого ты не знаешь. И раньше тебя это вообще-то нисколько не напрягало, тебе казалось, что так даже лучше… но теперь, учитывая сложившуюся ситуацию, это слишком ограничивает тебя в движениях.
- Может, я с ними поговорю? - взволнованно спрашивает Юля. - Если что, я могу оплатить тебе перелет в Питер, хочешь? Переедешь ко мне.
- Нет, Юль, - тихо говоришь ты, заметив, что плач мамы прекратился. - Это плохая идея. Я попробую все уладить, но не уверена, что получится. Мне жаль.
- Так, отставить упаднические разговоры! Ты чего это? Все хорошо будет!
- Юль, я…
Тебе хочется сказать слишком много всего, но тебя прерывают. Папа врывается в твою комнату, лицо его искажено гневом.
- Это она?! - рычит он, подскакивая к тебе и выхватывая телефон у тебя из рук, а ты кричишь и тянешься за ним.
- Папа, отдай!
- Слушай сюда, - кричит он в трубку. - Не смей больше звонить моей дочери! Она - не такая извращенка, как ты, ясно?
Он замолкает, видимо, слушая ответ Юли, а затем смотрит на тебя зло и отвечает:
- Вы больше никогда не увидитесь, не надейся!
Он выключает телефон и убирает его в карман, а тебе кажется, что он может вот-вот тебя ударить.
Но он только качает головой и выходит, закрывая за собой дверь. А ты наконец даешь волю слезам.
Комментарий к 10.8. Встреча с твоей семьей (Юля Пчелкина), G
Очень эмоционально тяжелая часть вышла. Когда-нибудь я научусь писать светлые и милые главы, честно. Но пока только так выходит…
========== 11.1. Реакция на смерть Т/И (Игорь Гром), PG-13 ==========
Комментарий к 11.1. Реакция на смерть Т/И (Игорь Гром), PG-13
Сегодня настроение грустить, поэтому я решила сильно забить на хронологию и выложить уже написанную зарисовку аж из одиннадцатого блока реакций (да, у меня реакции разбиты по блокам уже на годы вперед😅)
— Ты достал! — кричишь ты и бьешь Игоря в грудь.
Тот отшатывается на мгновение, а после снова пытается приблизиться, но ты уворачиваешься и несешься на кухню. В груди у тебя клокочет ярость, ты сжимаешь руки в кулаки и едва удерживаешься от порыва скинуть со стола оставленные тарелки. Злость злостью, но их вы покупали вместе и они стоили денег, а вы с Игорем и так нередко уходили в минус.
— Т/И.
— Иди к черту! — кричишь ты, не разворачиваясь.
— Т/И, послушай, — тяжелые руки ложатся тебе на плечи, и ты не находишь в себе сил их сбросить.
Игорь говорит тихо, почти вплотную наклоняясь к твоему уху, и ты чувствуешь, как злость резко сменяется неожиданным спокойствием и обреченностью. Можно подумать, скандал что-то изменит. Можно подумать, после этого Игорь перестанет вести себя как гиперопекающая мамочка.
— Т/И.
Ты шмыгаешь носом, когда Гром поворачивает тебя к себе, но глаза не поднимаешь.
— Посмотри на меня, — он поднимает твою голову, осторожно, даже трепетно, придерживая тебя за подбородок, и ты сталкиваешься с его напряженным взглядом. — Я знаю, что ты злишься. Но я просто волнуюсь. Ты вечно лезешь в самое пекло. Это опас…
— Игорь, я такой же полицейский, как и ты! Мне не нужны няньки!
— Ты уверена? На прошлом задержании тебя едва не пристрелили, — от спокойной улыбки, расплывшейся на лице, становится мерзко, и ты снова отталкиваешь его от себя, отворачиваясь к окну.
Он обнимает тебя, успокаивая, но ты слишком расстроена, чтобы простить, как делала всегда. Конечно, глупо обижаться на банальную заботу, но иногда это переходит все границы и терпеть становится просто невыносимо.