Неделю назад на приеме у шаха побывал английский посол.
Этот всегда наглый, сухопарый, довольно красивый человек уже в приемной выражал бурное неудовольствие тем, что в шахской бане не нашлось испанского мыла и армянского вина, что слуга-персиянин почистил его ботинки не алжирским маслом, а козьим салом. А когда его пригласили к шаху, он даже головы не склонил перед Тахмазом и без должного почтения заговорил первым:
— Я слыхал, будто ты, шах, намерен послать человека к стопам русского царя, просить, чтобы вместе с войском своим пришел он в страну твоего отца? — Англичанин особо подчеркнул слова «твоего отца», и это неприятно кольнуло шаха. — Европа не простит тебе этого, — продолжал посол. — Пока не поздно, откажись от гибельного пути, не то потеряешь свой трон. Едва царь Петр ступит ногою в Персию, султанское двухсоттысячное войско двинется на тебя! У султана есть английские суда, французские пушки и голландское огнестрельное оружие. Вам не справиться с ним. Итак, выбирай: либо Петр и потеря трона, либо отказ от помощи русских, и владеть тебе тогда троном отцовым до конца дней своих.
Сказал и ушел, не дожидаясь ответа.
Английские суда и правда стоят в Босфоре. И тем подстрекают султана к войне с Персией. А султан к тому же обещал помочь Мир Махмуду. О аллах! Почему человеку так тесно в этом обширном мире?..
Отца Тахмаз шаха, Сефевида Султан Гусейн шаха, сверг с трона хандагарский хан Мир Махмуд. В Гульнабадском сражении он уничтожил все отцово войско, на белом коне въехал прямо в главную мечеть Исфагана и провозгласил себя шахом. При этом Мир Махмуд еще и неслыханно оскорбил Султан Гусейна: заставил три дня простоять на коленях перед входом в свой шатер и после того разрешил ему взять из всех богатств только двух жен и жить неподалеку в неказистом войлочном шатре.
Теперь Мир Махмуд надеется занять еще и северные области Персии, отнять у Тахмаз шаха Тавриз, лишить трона законного наследника династии Сефевидов.
Месяц назад шах Тахмаз, по совету шиитских мулл и под их водительством, послал против мятежного афганца пятидесятитысячное войско. Командование он поручил закаленному в боях военачальнику Фравстону. Но Фравстон потерпел поражение, и ему еле удалось вместе с пятью сотнями кзлбашей спастись от пленения. Погибла армия, сколоченная с большим трудом. Шах приказал обезглавить Фравстона.
Тахмаз рвал и метал. Некогда могущественную Персию со всех сторон раздирали на части. Русские суда стоят в Реште. Шах знает, что русские ведут тайные переговоры с афганцами, чтобы на случай, если Тахмаз не примет их предложений, податься на помощь Мир Махмуду, с условием, что он отойдет от турок. А турки, в свою очередь, сконцентрировали большие силы в Эрзеруме, Диарбекире и Ване и тоже готовы вонзить когти в хрупкое тело Персии.
В Тавризе войска мало, и оно ослаблено и деморализовано. Занимается все больше разбоями. Многие воины безоружны, босы, питаются тем, что урвут у населения. Армяне и грузины уже не признают персидского владычества и готовы присягнуть русскому царю. С ними теперь и говорить нельзя: уж очень они уверены в поддержке России.
Шах Тахмаз понимает, что на силу оружия ему надеяться не приходится — нет у него этой силы. Корону, правда, он еще носит, и приближенные называют его «новым львом Ирана», но шах прекрасно знает свою слабость. Он знает, что стоит, например, Давид-Беку перейти Аракс — без труда овладеет Тавризом.
Да, бессилен Тахмаз, словно беззубый лев. Нет у него войска. Есть только банда бабников и трусливых мародеров.
Слыханное ли дело — пятьдесят тысяч воинов потерпели поражение от десяти тысяч всадников Мир Махмуда?!
Остается терпеть и по примеру «Иранского льва» шаха Аббаса I хитрить да обманывать…
Ханы ждали, когда же наконец шах сделает милость и заговорит. Каждый знал ему цену, знал, что шах у них в руках, как орех: стоит сжать его в кулаке — тотчас расколется.
Но пока ханы еще покоряются ему. Тахмаз, как и они, не желает видеть афганцев на персидском престоле. Сунниты-афганцы — извечные враги шиитов-персиян. Они не раз уничтожали персидскую знать, захватывали их земли и гаремы, убивали детей, обращали в суннитство их девушек и раздавали несчастных в дар своим воинам.