— Пусть смеются. А конец у них один — станут ноги мне лизать, просить милосердия.
Оба они на своем веку одерживали не одну победу, и опыт верно подсказывал им, где искать слабые места в укреплениях.
Спустившись по скалистому берегу пониже, паши прошли вперед, вверх по течению реки. Разговор был коротким: решили начинать штурм с берега реки, в направлении квартала Дзорагюх.
Скоро в лагере зазвучали трубы, войска янычаров выстроились по полкам. Сераскяр Абдулла паша на белом коне проскакал перед строем. Воины громогласно приветствовали его. Гладко выбритое лицо Абдуллы с подкрученными усами и крючковатым внушительным носом было неподвижно, словно неживое. Но стоило ему кинуть из-под редких своих бровей беглый взгляд, и он уже внушал страх и ужас.
С минуту испытующе поглядев на янычаров, Абдулла заговорил визгливым, будто бабьим, голосом:
— Богат Ереван — город гяуров-армян, о дети Магомета! Непобедимая длань пророка привела нас насладиться этими богатствами. Завладейте Ереваном, и на три дня он будет предоставлен вам. Все будет ваше — богатство армян, их жены и девушки. Владейте и наслаждайтесь.
Двенадцатитысячная армия янычарской пехоты спустилась к реке. Они несли длинные деревянные лестницы для подъема на скалы Дзорагюха. Черная масса достигла берега и, как бы сжавшись в комок, влезла в реку. Выйдя на другой берег, турки взяли сабли в зубы, выстроились и стали карабкаться на крутой склон. А через их головы из лагеря били из пушек по городу.
Сражение началось…
Двое пашей, стоя на холме, следили за атакой своих войск. Около пятисот янычаров, одетых в красные штаны, уже достигли подножия отвесно висящей скалы. Они приставили к ней десятка два деревянных лестниц и бросились подниматься вверх. Навстречу им полетели камни, пули. Лестницы разваливались одна за другой. Убитые тут и там скатывались вниз. Но ставили новые лестницы, и янычары опять с криками бросались вверх.
В штурмующих уже летели горящие подушки и тряпки. Подушки рвались, и огненный поток перьев сыпался на головы теснящихся на берегу янычаров.
— О шайтан! — заскрежетал зубами Коч Али паша.
Берег покрылся трупами. Турки стали палить из пушек по домам, что лепились на скалах. Именно оттуда осажденные забрасывали штурмующих ливнем огня и камней. Дома обрушивались, и горящие их обломки опять же летели на головы турок.
— Уймите этот огонь! — с остервенением заорали паши, неизвестно к кому обращаясь.
С правой стороны, где каменная стена была ниже, а потому и прибрежный склон доступнее, большая толпа штурмующих достигла подножия скалы. Впереди бежал мулла, весь в белом, с непокрытой головой. Сабля, зажатая в его зубах, блестела на солнце. Сверху летели камни и пули, но мулла одним мигом взлетел по лестнице на вершину скалы и замахал саблей. Его догнали еще с десяток храбрецов.
— Машаллах!.. — возликовали паши.
Но радость их была недолгой. Муллу и его сподвижников изрубили саблями. А лестницу, по которой они взбирались, подпалили, и она обрушилась вниз.
— Шайтан! — рванул и рассек в гневе надвое свой плащ Ялгуз Гасан. — Что это за город! О аллах, как нам взорвать его скалы?..
На холме стоял чернее тучи сераскяр Абдулла. Он был в полном вооружении, над головой развевалось знамя султана. Жезл слегка дрожал в его руке.
— Опростоволосились? — не глядя на пашей, бросил он насмешливо.
— Прикажи, сераскяр, и я сам поведу на штурм слуг султана! — опустившись на колени, попросил Коч Али паша.
Абдулла, вскинув рыжую бровь, заскрежетал зубами и посмотрел вверх по течению реки. Там скалы были еще выше, и вскарабкаться на них не смог бы сам дьявол.
— Прикажи, господин сераскяр!.. Я молю тебя! Полки убывают! — снова взмолился Коч Али.
Паша махнул рукою в знак согласия. Коч Али обнажил саблю и сбежал вниз. Воины едва успели подать ему коня, и он бросился через реку. За ним последовали три тысячи камнелазов в панцирях и шлемах. У каждого из них были длинные копья.
Перешли реку и стали тяжело карабкаться вверх. Впереди шел Коч Али. Каждые три воина несли на плечах одну лестницу. Коч Али кинулся к одной из них, но в этот момент на плечо ему сверху грохнулся большой камень. Паша опустился на колени… Два аскяра потащили его к реке.
Камнелазы тоже не смогли достичь вершины. Их лестницы рушились. Аскяры в панцирях то и дело падали на камни. Между тем осажденные беспрерывно палили сверху…
Пришедший в себя Коч Али паша стоял перед сераскяром и, склонив голову, ждал его слов. Но сераскяр словно онемел.