Подошел Карчик Ованес, усталый, но сияющий от счастья. Главнокомандующий обнял его и погрозил кулаком в сторону турок:
— Выкусил, Абдулла паша! Погоди, еще не то будет. Ну и хорошо же ты придумал, Карчик! И как тебе пришло в голову поджечь бочки с порохом да бросить их в этих сучьих сынов?
— Они подумали, наверно, что, на них обрушилось божье наказание! Ведь как орали! А? — расхохотался Карчик.
Сражение возобновилось только через три дня. На этот раз армяне не дали туркам приблизиться к реке. Устроили засаду на левом берегу, в камнях и в ямах, и из двадцати камнеметательных машин беспрерывно били по реке. Турки не могли подвести к ней ни одного плота. Они вынуждены были отойти к своему лагерю и теперь только палили из пушек.
Совет пашей решил послать в обход Еревана двадцатитысячную армию. Под начальством трех пашей эта армия спустилась у Егварда в ущелье Зангу и на плотах переплыла реку. Со стороны Канакера сошли во впадину, где скопилось много воды. Вода цвела гнилью, и потому над ней кружились тучи комаров. За этим водным бассейном ереванцы возвели искусственные плотины. Преодолеть их не было никакой возможности. Оставалось только зажать город в тесном кольце осады и предать его обитателей голодной смерти.
Сераскяр отправил в Баязет гонца. Через неделю оттуда на подкрепление прибыла тридцатипятитысячная армия. Она расположилась лагерем в Багреванде и стала ждать падения Еревана, чтобы затем, соединившись с Абдуллой, направиться через Тавриз к русским границам.
— Ереван в вашей власти, храбрецы! — сказал паша, встречая эту армию. — Возьмите его и поступите с городом как пожелаете.
Баязетцы, наслышанные о богатствах Еревана, о красе его женщин и девушек, возгорелись желанием. После суточного отдыха на трехстах плотах они спустились на реку. Но ни один из плотов не достиг противоположного берега. Река скоро окрасилась кровью. В водовороте у старого моста сгрудилось множество убитых и тяжелораненых.
Турки снова отступили.
Сераскяр созвал военный совет. Паши впали в отчаяние. Разгром баязетской армии порадовал только Ялгуз Гасана. Теперь он высмеял ее командующего, который намеревался одним приступом взять Ереван.
— Раздан перейти невозможно, — сказал Ялгуз Гасан паша. — Мы все будем уничтожены, до последнего человека. Надо просить у султана новых и новых подкреплений!
— Но разве у нас мало войска! — недовольно буркнул Абдулла паша.
— У армян очень выгодная позиция, наш господин. Только голодом мы сможем измотать их и подавить.
Решили написать султану письмо. Пусть пришлет вспомогательное войско или же разрешит оставить Ереван в осаде и двинуться на Сюник и Тавриз.
Штурмы прекратились. Войско теперь только и делало, что пожирало захваченную в пути добычу. Загадили нечистотами весь лагерь. Скоро продовольствие было на исходе.
Окрестные села уже ограблены. У поселян отнято все до зернышка. В войске зароптали. Уже тридцать три дня сидят под открытым небом. Кони отощали. Из камышников Аракса и из болот Раздана подымались тучи комаров и облепляли шатры. Воинов стала валить лихорадка. От цвелой воды многие маялись животами. А тут еще жара. Со второй недели мая все вокруг выжигало огнем. И не заметили, как весну сменил летний зной с комарами, змеями и бесчисленными роями оводов…
Абдулла паша послал в Эчмиадзин один полк с требованием предоставить им (под угрозой уничтожения) денег, продовольствия и кормов для коней. Но пока его люди достигли Эчмиадзина, от султана пришло повеление сохранить Эчмиадзин невредимым и не сметь наносить ему никакого ущерба. Пашу очень удивил этот странный приказ. Он спросил у своего советника, отступника-армянина Мурад-Аслана:
— Как ты думаешь, кто из смертных мог убедить величественного султана повелеть мне, чтобы я не трогал Эчмиадзин?
— Армянин Сегбос, высокопревосходительный паша, — с готовностью ответил отступник. — Этот гяур — любимец султана. Я опасаюсь, как бы он не убедил султана не трогать также и Ереван. О! Он очень силен своей казною! И ловок этот гяур Сегбос.
— К черту его! — обозлился паша. — А чем я тогда буду кормить войско, где возьму денег на жалованье?
— Одолей Ереван, великий благодетель! Продовольствия, добытого в Ереване, с лихвой хватит твоей армии на целый год.
— Легко сказать, одолей. Они сопротивляются, город укреплен!
— Прикажи привести из Гандзака войска Сари Мустафа паши и Реджеб паши, мой повелитель. Пусть они идут через Казах и Гокчу. Не отчаивайся, приведи новые войска. Город и со стороны впадины доступен, укрепления там не сильны. Поспеши, светлейший господин, не то придет Давид-Бек с сюникскими и арцахскими войсками, и тогда действительно станет трудно…