— Вот и я, тэр Давид-Бек. Скорблю, что вместо радости принес тебе тяжелую весть.
— Случилось несчастье, Нагаш? Ты вернулся с пустыми руками?
— С пустыми руками и к тому же обманутый! — воскликнул живописец и без сил упал в кресло. — Все погибло…
Давид-Бек позвал Согомона, приказал ему сходить за главным лекарем. Но живописец замахал руками:
— Не нужно, не нужно! Знай же, Верховный властитель, нас предали, подрубили сук нашей надежды. Оказывается, мы спали и не ведали, что творится вокруг.
— Говори яснее, да без криков и воплей! — попросил Бек. — Ограбили караван, что ли?
— Ограбили караван армянского народа! Предали нас, продали в рабство! — твердил живописец. — Европейские лисы угрозами вынудили русских, и двенадцатого июня они заключили мир с султаном.
Давид-Беку показалось, будто под сводами комнаты разразился гром. Дышать стало нечем. Он побледнел, глаза налились кровью, невольно сжал в кулак правую руку. В нервном тике задергалась щека.
— А ну, Нагаш, — сказал он угрожающим голосом, — спокойно расскажи все, что знаешь. Все, слышишь?
— Расскажу, — перевел дух Нагаш Акоп. — Горько, но что делать, расскажу. Разве горечь не сопутствовала нам вечно? Нам, народу, умеющему создавать богов, но за века не удостоившемуся и крохи добра от этих богов.
Нагаш попросил воды, уже несколько успокоившись, продолжал:
— Доехал я до Стамбула в конце мая. Остановился у патриарха, чтобы затем морем отправиться в Амстердам. Все шло как надо, патриарх обещал помочь. Однако накануне отъезда мы узнали о тяжелом бедствии. Султан уломал русских, заставил подписать договор о мире. Русский посол князь Неплюев долго упорствовал. Он даже требовал, чтобы султан уступил России Армению и Грузию, вывел бы из Еревана и Тифлиса свои войска, но ничего не получилось. Французский и английский послы сделали свое дело. На все требования Неплюева султан лишь покачивал головой. Целую неделю посол России стоял на своем, угрожал войной, но все безуспешно. Наконец он пошел на компромисс — предложил оговорить, чтобы Армения и Грузия не принадлежали ни русским, ни туркам, а остались бы независимыми государствами. На это предложение султан ответил не сразу, просил два дня на размышление и, говорят, уже готов был согласиться… Но, бог мой, нет у нас счастья… — живописец схватился за голову.
— Продолжай, что потом? — в нетерпении отдернул его руки Бек.
— Опять вмешались англичане и франки! «Владей богатой Арменией и Грузией, султан Ахмед, — сказали они, — мы стоим за тобой, в любую минуту придем на помощь. Ни один волос не слетит с твоей головы. Владей этими странами, не дай русским войти туда». Неплюев рассорился с султаном. Англичане тем временем ввели в Босфор военные суда и пригрозили Неплюеву, что их страны направят эти суда к Азову. Угрожали напасть и с севера. Две недели шли переговоры. Английский посол, взбешенный несговорчивостью русских, бросил в лицо Неплюеву: «Советую вам умыть руки. Армяне и грузины с давних времен принадлежали туркам, чего ради вы из-за них суетесь в огонь? Если царь Петр продвинется на Востоке хотя бы на шаг, мой король и Карл шведский вступят в Россию с севера». Этими угрозами не ограничились. Англичане направили свои пушки на посольский корабль Неплюева. Петр поневоле уступил. Так был заключен договор, ставивший условие, что Россия и Турция не будут больше воевать друг с другом и что Петр довольствуется землями, уже занятыми им на побережье Каспийского моря. Вот как все было, тэр Давид-Бек! — закончил Нагаш.
Бек держал в зубах трубку, тыча в нее трутом, но никак не мог запалить. Нагаш посмотрел на Давид-Бека и ужаснулся. Сейчас, вот сейчас он сойдет с ума.
— Ох, господи! — воскликнул Нагаш. — Пусть бы лучше меня прирезали где-нибудь в пути, только бы не слышать мне всего того, о чем я сейчас поведал тебе, Бек, не узнать бы, что рушится все, за что отданы жизни тысяч и тысяч наших людей.
— Не причитай, словно баба, — вдруг удивительно спокойно произнес Давид-Бек. — Нам надо мужаться!
— Легко сказать «мужаться», — буркнул живописец. — В таком положении это разве мыслимо?
— Очень даже мыслимо. Когда я всего с четырьмя сотнями смельчаков начал свое дело, мне заранее было ясно, на что я иду, какие несчастья нас ждут. Но я верил и до конца жизни буду верить в свой народ. Пока жив хоть один армянин, нас не сломить.
— Место слияния Куры и Аракса стало теперь пограничным пунктом между Турцией, Персией и Россией, — сказал Нагаш. — Чем помянуть тебя, бог армян?..
— Довольно! Прекрати этот стон! — неожиданно загремел Давид-Бек.