— Довольно, хватит! — замахал руками Бек. — Решено. Возвращаемся в Алидзор и отправляем посольство к Тахмазу. А персов завтра проводим в Тавриз. Мхитар, слышишь, проводи с должным почетом и вежливостью. — Затем, повернувшись к хозяину дома, крикнул: — Принеси еще вина, Константин. С бокалами, полными вина, встретим зарю отчизны и отправимся в Алидзор.
Хотя прошла неделя со дня возвращения в Алидзор, но Давид-Бек не забыл дерзкие возражения спарапета против того, чтобы послать представителей в Тавриз для переговоров с Тахмазом. Однако он скрывал свое недовольство от Мхитара и от других. По-прежнему Бек ходил с ним в казармы, беседовал, шутил с воинами и в радостном настроении возвращался домой.
Вскоре он подобрал послов для отправки в Тавриз во главе с князем Баяндуром. В их числе был мудрый инок Мовсес, облаченный в меликскую одежду, три сотника и хорошо осведомленный в обычаях персидского двора некий агулисский ходжа, по имени Хачик. Посольство должна была сопровождать конница в количестве трехсот воинов, отобранных Беком лично из полка «Опора страны».
Накануне отъезда посольства военачальники снова собрались у Бека. Лицо каждого из них отчетливо выражало его мысли — согласен он с действиями Верховного властителя или нет.
Бек старался не замечать спарапета. Не хотел снова вступать с ним в спор. У него не было никакого желания выслушивать советы и других собравшихся здесь старших чинов своей армии. Он просто собрал их для вида, твердо зная, что не отступит от своего решения.
— Пока не поздно, подумай еще раз, тэр Давид-Бек, полезное ли ты делаешь для отчизны, — заговорил спарапет, сделав последнюю попытку отговорить Бека от трагического, по его мнению, намерения.
— Я не вижу неразумности в этом, — ответил холодно Бек.
— Что подумает Абдулла, узнав о наших переговорах с шахом?
— Плох тот военачальник, который не умеет пользоваться благоприятным ходом событий.
Удар нанесен тяжелый… Лицо спарапета багровело. Мелики тревожно смотрели то на Бека, то на растерявшегося спарапета. Бек, топнув ногой, привстал. Предвидя неприятное, многие онемели от страха.
— Рать наша ропщет, — раздраженно продолжал Бек, — недоволен и народ… Слышишь, тэр Мхитар? Чавндурский сотник Барсег удрал… Барсег не единственный и не последний. Дезертирство растет. Нужно вдохновить войска. Чем мы их вдохновим? Чем? Ведь ты — спарапет, так найди выход… Нам нужен союзник против врага, который сильнее нас. Его надо искать здесь, среди наших соседей. Пускай он недостаточно сильный, пускай неверный, вчерашний наш враг. Кто этого не понимает, тот дьячок, невежда, глупый дьячок.
— Бек, — сделав шаг вперед, воскликнул спарапет, — опомнись! Подумай, на что ты идешь! Ты дал убежище ханам, которые незадолго до этого воевали против нас, затем с почестями отправил их домой. Теперь снова ты хочешь бросить нас к ногам Тахмаза, чтобы он указывал нам свою волю.
— Я последнему псу пойду на поклон, если буду уверен, что он поможет моему народу, подверженному опасности. Пойми ты это наконец, тэр спарапет.
Но Мхитар не уступал. Он продолжал раздраженно спорить, возражать, размахивать руками. Мелики молчали. Они не решались стать на ту или другую сторону, понимая, что и Бек и спарапет могут весь накопившийся в них гнев обрушить на их головы.
— Мы восстановим против себя Мир Махмуда! — вновь воскликнул Мхитар.
— Как будто до сих пор он был твоим дядей, — с нескрываемой иронией ответил Бек и косо посмотрел на военачальников. — Ныне нет у нас друзей, все наши враги.
— И Тахмаз.
— Да, и Тахмаз, — кивнул головой Бек. — Но вместе с тем он и туркам враг. Он идет на турок.
Теперь Бек говорил спокойно, не отрывая взгляда от спарапета. Снизил тон также и спарапет. Даже начал просить и умолять воздержаться от отправки посольства. Пытался убедить его в бесполезности этого шага.
— Удивляюсь, как ты можешь верить Тахмазу? — пожимая плечами, закончил он свои долгие увещания.
— Верю, — ответил спокойно Бек.
— Наивно… — вылетело из уст спарапета. И тут же мысленно раскаялся, что переступил границы дозволенного. Все посмотрели на Бека. Проглотит ли Бек оскорбление или прикажет немедленно арестовать спарапета? Ведь он не простил его, своего любимого спарапета, четыре года назад, когда тот, уверенный в поражении своего войска, вопреки воле Бека, отказался вступить в бой с персами. Бек приказал тогда обезглавить Мхитара, но, уступив мольбам меликов, простил его… А сейчас не произойдет ли то же самое?
Но Бек, сдерживая гнев, спокойно сказал: