Стемнело. Месяц, видневшийся из полуоткрытой двери шатра, осветил безжизненно-бледной голубизной мрачные скалы и растревоженные волны реки. Паша, потерявший покой, приказал подать кофе и позвать Мурад-Аслана. Льстивый отступник с постоянной кривой улыбкой на лице вошел в шатер. Паша сделал знак рукой, чтобы тот сел. Затем из медной чаши налил ему кофе. Мурад от радости вспотел.
— Чем богат этот край страны Армянской, которым наш султан — тень аллаха — хочет овладеть? — спросил паша, прихлебывая глотками коричневую пену кофе.
— О, армянский Сюник и Арцах — богатые страны, паша! — облизывая губы, воскликнул отступник. — Амбары золота имеются в Агулисе и Старой Джуге. У здешних купцов свои лавки на всех рынках мира. Их суда плавают в морях и океанах. Из богатых городов мира золото рекой течет в замки этих гор, где купцы держат свои семьи и богатства. В Кафане богатые медные прииски, Мегри, Амарас и Ордувар богаты шелком, искусно сотканным сукном. На высокогорных пастбищах несметные стада овец и коров.
— Далеко Алидзор? — спросил паша.
— Если пожелает аллах, да святится вовеки имя его, мы будем там через неделю.
— Укреплен?
— Очень… Пока никому не удавалось захватить этот город. Ты будешь первым из знаменитых полководцев, кому аллах предвещал войти в сердце Сюника — Алидзор. Вспомни, что сказал милостивый султан Баязет: «Чтобы окончательно завладеть Арменией, надобно разрушить Сюник и Арцах».
— А он сам пробовал взять их?
— Пробовал, но тщетно… Еще ни один мусульманин не проник в сердце этого нагорья.
Паша поставил китайскую чашку, которую он держал в руке. То же сделал и Мурад-Аслан, хотя и не успел допить последний глоток драгоценного кофе.
В лагере царила тишина. Войско спало. Не было слышно даже переклички дозорных. Паша отпустил Мурад-Аслана и, завернувшись в бурку, положил голову на седло и закрыл глаза…
Разведчики-добровольцы вернулись незадолго до рассвета. Мулла тотчас же пошел к паше.
— По ущелью добрались до вершины скалы, — доложил он, обнажая ржавые зубы. — Даже собаки ни одной не встретили. Остались только свежие следы войска. Ясно, что армяне покинули эти места и удалились. Дорога открыта перед тобой, паша победителей. Иди беспрепятственно.
Другие разведчики вторили мулле.
На рассвете армия уже была на ногах. Сари Мустафа паша, сев на коня и обнажив меч, повернулся в сторону ущелья и обратился к своим войскам:
— Эта дорога ведет в богатую страну. Не пугайтесь диких гор, с именем аллаха на устах преодолевайте их. Перед вами нет армянских войск, идите, положась на аллаха.
Войско Сари Мустафы, наслышанное о несметных богатствах сюникских армян, с воодушевлением устремилось к проходу в ущелье.
Узкая дорога вилась по правому берегу пенистой реки, с обоих ее берегов высоко в небо подымались крутые склоны, — казалось, армия османов идет по глубокой трещине земли.
Вслед за войском въехал в ущелье и паша. Им снова овладел непривычный страх. Однако паша успокоился, увидев своих бесчисленных воинов, энергично продвигающихся вперед. Шли тесными, беспорядочными рядами, наступая друг другу на пятки, дыша друг другу в спину. Кони упирались своими мордами в спины идущих впереди воинов. Вскоре вся армия вошла в ущелье.
Передовые части турецкой армии уже достигли конца ущелья, а хвост только оторвался от входа, когда вдруг раздался ужасающий грохот. Словно в ясном небе разразилась гроза. С поднебесной высоты по склону ущелья, поднимая тучи пыли, лавиной катились вниз бесчисленные глыбы камней. С возрастающей скоростью низвергающиеся каменные массы в одну секунду достигали дороги и падали на растерявшиеся от неожиданности турецкие войска.
Сари Мустафа паша содрогнулся. Конь в испуге взметнулся, стал на дыбы и налетел на круп коня знаменосца. Синий лоскут неба потемнел.
— Беда!.. — исступленно крикнул ехавший рядом Мурад-Аслан.
— Землетрясение! — заорал паша.
— Мир рушится… Аллах…
Потерявшие головы люди не понимали, что происходит. Беспрерывным потоком летевшие камни сбивали с ног, уничтожали сбесившихся от страха верблюдов, испуганных коней, растерявшихся от ужаса людей. Многие падали в реку.
— Шайтан!.. Шайтан!.. — кричал мулла с козлиной бородой, прокладывая саблей себе путь к выходу из ущелья.
— Аллах… аллах…
Турки были уверены, что это землетрясение. Между тем на верхнем, отвесном крае ущелья закрытые облаком пыли воины Мхитара вытаскивали деревянные колья, вырывали сдерживающие каменные кучи столбы, и повторялось ужасное… Большие и мелкие груды камней, рассыпаясь, с оглушающим грохотом летели в ущелье. От этого грохота, потрясающего горный край, невольно содрогались сами устроившие эту жестокую западню армяне.