— В честь победы в Варанде он велел раздать вина войску и народу. Три дня подряд беспрерывно звонили колокола монастырей и церквей.
— Большая честь! — с иронией сказал спарапет.
— Я тороплюсь, спарапет, — сказал Мовсес, — страна в тревоге. Турки не сегодня-завтра нападут на Агулис. Бек наметил дать сражение на берегу Аракса.
— Пусть, а мне какое дело!.. — вылетело из уст Мхитара. Но он тотчас же раскаялся. Сказал не то, что думал. Знал, что у Аракса, в долине Мараги, решится судьба его народа.
Мхитар не пожелал сказать Мовсесу, что он через своих людей внимательно следит за действиями Бека и турок. Видит малейшие движения, совершающиеся в Мараге, и в тяжелую минуту не оставит Бека в беде.
— Не от души говоришь ты, тэр спарапет, — упрекнул Мовсес. — Враг силен.
— Пусть вам помогут персидские ханы.
— Забудем о ханах! — воскликнул Мовсес. — В опасности родина, спарапет армянский. Угроза велика, опасность неотвратима.
Сатеник зарыдала.
— Меня к тебе послал…
— Кто? — перебил его спарапет, надеясь, что Мовсеса отправил к нему Давид-Бек.
— Послала к тебе моя совесть, — ответил Мовсес. — Прошу тебя с мольбой, присоединись к Беку, помирись с ним…
— Никогда! — загремел спарапет. — После оскорбления, которое он нанес мне, я не протяну ему руки. Пусть он мирится с шахом. Если ты задумал примирить меня с Беком, так знай — этого не будет.
— Тэр спарапет!
— Все… Оставайся сколько хочешь или уходи когда угодно. Моя нога не ступит в Алидзор. Я отправляюсь на север. Со стороны Севанского моря турецкий отряд теснит гегаркуникского мелика Абова Мелик-Шахназаряна. Я иду на помощь соседу. Вот и все. Доброго пути…
Но случилось неожиданное. Вдруг Сатеник и Мовсес опустились перед ним на колени, а сын припал к ногам отца.
— Или убей нас, или иди на помощь Давид-Беку! — крикнула тикин Сатеник.
Спарапет, не ожидавший подобной дерзости, на минуту онемел. Затем вскочил с места, стал босыми ногами на землю и зарычал от бешенства.
Гость, сын и жена, перебивая друг друга, стали умолять его. Сатеник сквозь рыдания угрожала именем бога. Но Мхитар остался непоколебимым. Топая ногами, он накричал на жену, велел ей убираться вон.
— Слышите? Вон! Сейчас же, сию же секунду убирайтесь вон! Не то… — Схватив сына и Мовсеса за шиворот, вытолкал их из шатра. Затем, вызвав воинов, приказал: — Сейчас же проводите мою супругу и сына в Дзагедзор. Немедленно. Оседлайте коней, поскорей!
Сатеник решительно поднялась.
— Да будешь проклят богом, если не исполнишь мою волю! — воскликнула она и вышла из шатра…
Спустя три дня Сатеник и Агарон достигли долины реки Варарак. Невдалеке показался замок Дзагедзор.
— Поезжайте на север! — приказала Сатеник воинам.
— Куда мы едем, мать? — забеспокоился сын.
— В Пхндзакар, — простонала мать. — Только Гоар сможет сломить упорство твоего отца.
Она отвернулась, чтобы сын не заметил полившихся из ее глаз горьких слез.
Солнце в ущелье Аракса
Стояли жаркие июльские дни. Под палящим солнцем выгорела вся скудная растительность ущелья Аракса. Высохли карликовые кусты шиповника, завяла трава. Земля трескалась от зноя. Жаром дышали раскаленные скалы. Давно не было дождя.
Армия Давид-Бека расположилась между городами Агулис и Ордувар, среди голых камней. Внизу тянулась узкая долина Мараги. Целый месяц войска строили укрепления на подступах к этим двум расположенным недалеко друг от друга городам. В садах селения Дашт были установлены три легкие пушки. Путь вражеской коннице должен был преградить глубокий ров, вырытый от Аракса до Агулисской горы. Во рвах, на искусственных холмах и валах — везде стояли войска, готовые в любую минуту встретить врага.
Двадцать седьмого июля на западном склоне долины показались передовые части противника. Османская армия вступала в ущелье Аракса. Небольшие отряды турецких всадников, смело продвигаясь вперед, достигли прибрежных тростниковых зарослей Аракса, поднялись на холмы и стали беспокойно озирать сторону Ордувара и Агулиса. До полудня они безнаказанно разъезжали в долине, затем неспешно удалились.
Армяне всю ночь не сомкнули глаз. Лазутчики, вернувшиеся со стороны Нахичевана, сообщили, что большая турецкая армия поднялась с места и ползет медленно к Мараге. На рассвете она уже расположилась по западной вершине узкой долины — от Аракса до холма селения Цгнэ. Эта часть долины почернела от бесчисленных шатров неприятельских войск.