— Кто вы и зачем прибыли в нашу страну?
— Я Тахмаз Кули Надир хан, — ответил посол. — От имени персидского шаха еду ко двору Давид-Бека.
— А… — протянул, как бы не зная, в чем дело, Есаи и, подъехав поближе, спросил с нескрываемым презрением: — Которого персидского шаха ты являешься послом, хан?
Тахмаз Кули Надир хан был уязвлен. Как смеет этот волосатый дикарь задавать ему такой вопрос?
— Персия имеет одного шаха, и им является тень аллаха — Тахмаз шах.
— Разве? — улыбнулся Есаи. — А мы слышали, что в Персии два шаха. Один, что сидит в Исфагане на троне почившего Султан Гусейн шаха, афганец Мир Махмуд, а другой — сын покойного — Тахмаз. Значит, ты посол Тахмаза, добро, добро… Прислал бы ваш шах в нашу страну Хосров хана или Асламаза Кули. Ведь они хорошо знают эти места. Мне довелось их видеть, кажется, в Мараге. Ах! Как они были роскошно одеты… Ну, что делать, хан посланник, пожалуй к нам, мы достойную окажем тебе честь. Будь добрым, отдохни здесь, пока я не уведомлю моего господина о твоем прибытии.
И, не ожидая ответа, Есаи повернул коня и, обдавая посланников густой пылью, скрылся за скалами. Тахмаз Кули Надир хан закусил губы и, проглотив обиду, сошел с коня. Его примеру последовали двести пятьдесят сопровождающих его всадников. Шейх Уль Исламу помогли спешиться.
Полуденное солнце припекало. Хан, впервые попавший в Армению, своими зелеными тигриными глазами оглядывал, казалось вклинившиеся в небеса, армянские горы.
— Проклятая страна, — пробормотал он.
— Сам черт потеряет голову в этих ущельях. Солнце жалит, как пустынный скорпион, — проворчал Шейх Уль Ислам. — Поскорее бы войти под какое-нибудь укрытие.
Откуда было знать этому страдающему под тяжестью двенадцатислойной чалмы человеку, что он останется под палящим солнцем до самого вечера.
А в это время перед своим шатром, разбитым у горного прозрачного ручейка, под тенью свисавшего со скалы инжирного дерева, спарапет играл в шахматы с Мовсесом, он упорно искал ответный ход, склонившись к низенькому шахматному столику. На тонких красивых губах Мовсеса обозначилась улыбка. Он доволен был своей игрой. К ним подъехал Есаи и, не сходя с коня, сообщил о прибытии посланников.
— Не мешай, — рассердился Мхитар, — к дьяволу их. Как же это случилось, Мовсес?
— Ты проиграл, тэр спарапет, — спокойно ответил Мовсес, — торопишься. В царской игре торопиться опасно. Ты проиграл.
— Не бубни, — взбешенный проигрышем, произнес спарапет и нервным движением руки перевернул шахматную доску, — от проклятого слона нет спасения. — Затем, обращаясь к Есаи, произнес: — Что тебе там нужно, кто приехал?
— Посланник шаха со свитой жарятся под солнцем у моста, — небрежно ответил сотник.
— Пусть томятся, незваные. Давай-ка, Мовсес, сыграем еще разочек.
Весь день спарапет не отрывался от игры. Скрываясь от жары, он то и дело менял место, устраиваясь в тени инжирного дерева. Он волновался, проигрывал, но продолжал играть. И только под вечер, вспомнив о посланниках шаха, приказал Есаи поехать за ними.
Сопровождавшие спарапета воины вышли из тени ветвистых деревьев, надели свое снаряжение и подняли знамя Армянского Собрания. Трубачи заняли свои места у речки, а триста стрелков выстроились вдоль ущелья, готовые встретить всадников ружейным залпом. Спарапет, проверив их строй, остался доволен, но тем не менее, заметив молодого солдата, небрежно держащего ружье, подошел к нему и сердито сказал:
— Что ты разинул рот, как теленок, проглотивший колючки? Нахмурь брови, вытянись. Шахских посланников принимаем, это не шутка.
За скалой раздался звук трубы. Горги Младший подвел к спарапету его беспокойного скакуна. Мовсес, Товма и еще четыре сотника поспешили к своим коням. Спарапет поднятием правой руки подал знак. По ущелью пронеслись гул барабанной дроби и звуки труб. А как только из-за скалы показались персияне, залп из трехсот ружей потряс воздух. Перепуганный конь Шейх Уль Ислама, нарушив строй, поднялся на дыбы и сбросил бы наземь толстого хозяина, если бы не Есаи, успевший вовремя схватить коня за узду. Гордый хан посинел от стыда. Он бросил гневный взгляд на растерявшегося шейха, поспешно пришпорил коня и, проехав вперед, торжественно произнес:
— Привет армянскому властителю, победителю и владыке Мхитар хану.
— Дай бог здоровья высокочтимому Тахмаз Кули Надир хану и его роду, — ответил Мхитар.