Он прислал Беку и всем его военачальникам драгоценные одежды и по одному арабскому коню. Кроме множества оружия, шлемов, шах прислал Беку также золотую шкатулку, в которой лежали кольцо с голубым алмазом, крупный, красивый яхонт, жемчужные бармы и бриллиант на золотой цепи для ношения на груди.
Когда подарки были розданы военачальникам и они, приняв их, молча стали на свои места, Давид-Бек сказал:
— Пусть попечитель наш небесный воздаст шаху за щедрые подарки, а почтенный хан пусть отдохнет еще три дня, пока я решу со знатными людьми моей страны, кому из четырех звавших меня с моим войском владык мы должны отдать предпочтение — русской императрице, стамбульскому султану, Мир Махмуд шаху или тавризскому шаху Тахмазу?
Сказав это, Бек быстро поднялся и направился в соседнюю комнату. Военачальники, раздвинув свои ряды, пропустили Бека и вслед за ним вышли из зала. Мовсес пошел провожать хана в его покои.
— Персидский лев стал на колени! — весело воскликнул мелик Шафраз, выходя из зала. — Бек положил гордеца на лопатки.
— Это после Мараги, — ответил Тэр-Аветис.
Военачальники ожидали, что Бек соберет старейшин Армянского Собрания для рассмотрения предложения шаха. Но Бек, судя по всему, не намерен был советоваться с ними. Особенно беспокоился спарапет. Какое будет решение Бека? Неужели он согласится и пошлет свои войска на помощь шаху? Неужели? Нет, он не сделает этого. Но ведь Бек не обменялся с ним ни словом о предложении шаха.
Прошли назначенные три дня.
Вновь собрались в том же зале Армянского Собрания. Привели шахских посланников. Они вошли в зал, поклонились Беку и, сложив руки на животе, стали ждать. Старейшины Собрания, военачальники, мелики в торжественной напряженности, затаив дыхание, ждали, пока заговорит Бек. Тот с невозмутимым спокойствием долго глядел на бахрому разостланного под его ногами ковра и наконец, подняв голову, негромким, но уверенным голосом сказал:
— Мы с радостью и удовольствием приняли посланцев шаха Тахмаза, великий посол…
У хана заблестели глаза. Ряды военачальников беспокойно шевельнулись. Спарапет нахмурил брови. «Неужели Бек решил…» — с горечью подумал он. Но повелительный голос Бека прервал его мысли.
— Военный союз для двух наших государств выгоден особенно сейчас, когда османская гиена подняла свою голову и угрожает нам. Но известно ли великому послу, что мы заключили союз с русской императрицей и обязались объединить наши силы против врагов России? Мы получили также послание Абдулла паши, который обещает воздержаться от военных действий против нашей страны в том случае, если мы не будем ему мешать стать владыкою Персии. Мы отказали Абдулле в сговоре, и результатом отказа явилась Марага.
Бек остановился, тяжело вздохнув. От острой боли в ране у него искривилось лицо, он слегка побледнел. Военачальники забеспокоились. Но Бек решительным движением выпрямил плечи и более внушительным тоном продолжал:
— Наши сердца наполнились радостью, когда мы прочли письмо шаха. Мы готовы вступить с вами в военный союз!..
Посол от радости сделал шаг вперед и низко поклонился Беку.
— О, Давид-Бек хан, во всей вселенной не найти другого такого мудрого властелина, как ты.
Бек не смотрел на своих. Он знал, что радости посла они не разделяют. А спарапет, наверное, услышав его слова, проклинает себя за то, что приехал в Алидзор, и думает вновь покинуть его.
Подняв голову, он посмотрел на сияющего от радости хана и продолжал:
— Мы согласны присоединить свои войска к армии шаха…
В рядах меликов пронесся тревожный шепот.
— Тэр Давид-Бек, — послышался глухой, дрожащий голос спарапета.
Бек, будто не услышав ни шепота меликов, ни слов спарапета, продолжал:
— Я согласен стать соратником шаха Тахмаза, достойнейший хан… — И, сделав небольшую паузу, прибавил: — Но с условием. Пусть прежде шах Тахмаз со своим войском перейдет Аракс и придет в нашу страну, чтобы помочь нам отвоевать у турок Ереван и Нахичеван. Когда же, по милости божьей, совместными усилиями мы изгоним их из Нахичевана и из Араратской долины, тогда мы двинемся на Исфаган. — И, обратившись к военачальникам, спросил: — Так ли, братья военачальники?
— Так! — с бурной радостью ответили все, и громче всех прозвучал голос спарапета.
Хан мгновенно побледнел, его уста дрожали, колени подгибались.
— Но шах не может оставить у себя в тылу Мир Махмуда и прийти к вам со своим войском, великий князь, — сказал он. — Это опасно для трона.
— А как же могу я, оставив турок у нас в тылу, со своим войском пойти на Исфаган? — ехидно улыбнувшись, сказал Бек. — Ведь это вдвойне опасно. Как только мы покинем нашу страну, турки ворвутся в Сюник и в Тавриз. Это ясно и ребенку.