Ждавшая в безмолвии огромная толпа вдруг застонала, заколыхалась… Тысячи людей опустились на колени. Застонали церковные колокола. Дома опустели. Солнце угасло над Капуйтджигом, и нагорье погрузилось во мрак…
Никогда в Алидзоре не собиралось столько народу.
Несмотря на наступившие холода, из всех сел нагорья, из посадов и городов тысячи людей спешили в Алидзор. Казалось, пришел сюда весь армянский народ, чтобы проводить в последний путь своего великого вождя, попрощаться с человеком, который пронесся как ураган по родной стране и очистил ее ото всех заклятых врагов.
На городской площади, на рынках, в пригородных лесах и ущельях собралось множество народа. Пришли из самых отдаленных гаваров страны, даже с берегов Севана, из Васакашена, Кашатахка, Ордувара. Прибыли воевода Арцаха князь Ованес-Аван, мелик Джраберда Мирза, военачальники Хачена Тархан и Еган, мелик Варанды Багр. Прибыл даже городской голова Шемахи мелик Айтказ и много других знатных людей. Из-за болезни не смог приехать католикос Есаи Асан Джалалян. Он прислал на похороны Бека шесть епископов и тридцать монахов.
Был мрачный, пасмурный день. Серые низкие облака покрыли все небо. Снег в ущельях растаял, отступив к горным вершинам.
Площадь перед кафедральным собором Алидзора и ведущие к ней узкие улицы были в этот день заполнены толпами людей. Они ждали окончания панихиды в соборе. Начавшаяся на рассвете церемония помазания тела Бека и укладывания в гроб длилась до полудня. Наконец из главных дверей собора потянулся лес хоругвей, факелов, крестов, знамен и икон. Многочисленные иноки в белых церковных рубашках, с непокрытыми головами, напевая заупокойные молитвы, двинулись к площади. Толпа раздвинулась, образовав узкий проход. За иноками шли ученики школы Мовсеса в черных рясах.
Траурное шествие открыли семьдесят священников, кадивших ладаном. Они шли медленным, размеренным шагом, раскачивая металлические кадила и распевая молитвы. Вслед за ними вынесли гроб с телом Бека, окаймленный черными лентами. Его несли высоко на руках Мхитар, князь Ованес-Аван, мелики Бархудар, Тархан, Багр, Шафраз, Тэр-Аветис и сотники Есаи и Товма.
За гробом в подобающих случаю одеждах, расположившись по старшинству, шли двенадцать епископов. Высокую церковную знать возглавлял епископ Оваким. Несколько позади, расположившись также по старшинству, следовало более ста священников в ризах. Четверо из них несли высоко над гробом траурно украшенный балдахин.
Два седых воина несли перед гробом шлем и шапку Бека. Несколько иноков, пятясь, кадили ладаном, направляя благоухающий дым на тело Бека. Монотонной грустью звучали псалмы.
Похоронная процессия, пройдя площадь и несколько узких улиц, подошла к городским воротам, волна за волной вышла из них и направилась к знаменитому монастырю Ваганаванку, в ограде которого покоились цари Сюника.
Алидзорский полк «Опора страны» в боевом снаряжении следовал за траурной процессией. На шапках, на концах копий и ружей воинов были привязаны черные ленты. Долголетний и единственный слуга Бека, Согомон, вел под уздцы убранного черными парчовыми ремнями высокого коня Бека, над ушами которого колыхались два красных султана, а с подпруги спускались, почти касались земли шесть разноцветных кистей. Казалось, и конь был печален. Время от времени он грустно ржал. На пустом седле он нес лишь золототканый плащ Бека и его черную бурку.
— Мы свою надежду несем хоронить, Товма, — сказал глухим голосом Есаи шедшему рядом спутнику.
— Да, да! — простонал Товма. — Бек был нашей гордостью. Теперь осиротели!..
Колокольный перезвон, доносившийся из сел, расположенных в ущелье, становился все сильнее. Весь Сюник, Арцах, все селенья и деревни страны в этот час оплакивали свою невозвратимую потерю.
Процессию замыкала пехота. Воины шли с непокрытыми головами, медленным шагом, они вели под уздцы двенадцать черных коней, на седлах которых были сложены одежда, оружие, щит, кольчуга и тот меч, который стал символом воинской доблести Бека и великих ратных дел. Каждого коня, держась за его стремена с правой и с левой стороны, вели два воина в черной одежде, с обнаженной грудью. Четыре сотника на красных бархатных подушках несли купельный крест Давид-Бека, перстень, подаренный католикосом Гандзасара, ленты и рыцарские регалии, полученные от грузинских царей за воинские заслуги.
Среди воинов, ведших коней, находились также ученики Нагаша и Агарон. Роскошь похоронной процессии наполнила сердце юного Агарона страхом. Все было настолько величественно, что он время от времени невольно крестился.