Но свою желчь Бархудар изливал лишь перед сыном — сотником Миграном. Он опасался раньше времени открывать свои тайные замыслы. Ведь Верховного властителя должно избрать Великое Армянское Собрание. А они… Ах это Собрание… Войско и народ сгрудятся и будут кричать: «Мы хотим властителем Мхитара!..» Что ты можешь поделать, кому заткнешь рот? Военачальники и мелики также, нет сомнения, присоединятся к спарапету, а его, Бархудара, задушат в собственном замке. Кто придет ему на помощь? Батали Султан хан, который боится даже собственной тени, или же едва удерживающийся на собственном шатающемся троне шах Тахмаз? Никто. И Бархудар чувствовал себя одиноким.
А тем временем спарапет выдвигал перед меликами одно за другим всё новые требования. Хотя он видел, что внешне мелики одобряют его действия, но чувствовал, что некоторые из них, особенно Бархудар и агулисский городской старшина Муси, преисполнены вражды к нему.
Мелики со своими войсками покинули Алидзор. Задержался только мелик Муси, который по просьбе Мхитара, отправив свои войска, остался в Алидзоре, чтобы посоветоваться со спарапетом по торговым делам. Спустя несколько дней Мхитар вывел из города и отправил в ущелье Вайоц и Алидзорский полк «Опора страны».
Город остался без войска.
Но Мхитар заранее продумал свои действия. Он хорошо знал, что недовольные им мелики могут сговориться и, воспользовавшись удобным случаем, ворваться в оставшийся без войска Алидзор и учинить там расправу.
Втайне ото всех, даже от тысяцкого Тэр-Аветиса, он готовился подавить возможный мятеж. С этой целью он тайно отправился во дворец Пхиндз-Артина. Отослав самого Артина надолго в Шемаху по торговым делам, Мхитар поселился в доме оружейного мастера Врданеса и его подручного Владимира Хлеба. В оружейной мастерской, на медных рудниках и в плавильнях Пхндзакара работало уже более трехсот рабочих. Мхитар тайно вооружил их захваченным в Мараге оружием, разделил людей на десятки и поставил под начальство Врданеса.
— Будь в любой день и час готовым по моему приказу явиться в Алидзор, — строго предупредил он Врданеса. — Нависает опасность, и беда может нагрянуть неожиданно и в любое время.
Но и это было не все, что предпринял Мхитар.
Существовала еще большая группа людей, силу и возможности которых до сих пор не приходило никому в голову использовать. Это — городское население Алидзора: красильщики, кожевники, кузнецы, гончары, люди других ремесел и масса мелких торговцев, которых становилось с каждым днем все больше и больше в этом новооснованном городе.
Спарапет решил привлечь на свою сторону и эту силу. Пригласив к себе старост ремесленных общин, сказал:
— Нашим знатным меликам не по душе рост и обогащение вашего города. Подумайте, братья, о вашей безопасности.
И недовольные меликами горожане охотно согласились вооружиться и быть готовыми ко всякой неожиданности. Чтобы упрочить свою связь с горожанами, Мхитар пообещал способствовать процветанию ремесел, уменьшить налоги и раздать оружие тем, кто его не имеет. Затем, с согласия горожан назначив над ними военачальником инока Мовсеса, велел ему немедля и тайно вооружить и обучить людей.
Только после благополучного разрешения этих своих планов Мхитар почувствовал себя в безопасности. Между тем неосведомленные враги спарапета радовались, что он удалил из Алидзора все войско, и энергично продолжали действовать.
Спокойствие Мхигара и тайные действия его врагов серьезно беспокоили инока Мовсеса. Как-то раз он сказал Мхитару:
— Не намерен ли ты вернуть войско в Алидзор, тэр спарапет?
— Что, зреет мятеж? — мрачно спросил Мхитар.
— Какой мятеж? — побледнел Мовсес. — Я этого не знаю, не дай бог. Но хочу сказать, что близится день созыва Армянского Собрания. Могут…
— Не избрать меня Верховным властителем, — продолжил его мысль Мхитар. — В этом твое сомнение? Может случиться. Ну и что? У армянского народа немало мудрых полководцев.
— Не говори, тэр спарапет. Каждый хорош на своем месте. Чую недоброе, не могу не высказать его. Мелик Муси три раза тайно посетил Тэр-Аветиса.
— О чем они говорили? — стал серьезнее Мхитар.
— Моему слуге не удалось подслушать их беседу.
— Ты велел обезглавить его? — гневно спросил Мхитар.
— Кого? Слугу? Боже упаси, — ответил испуганно Мовсес. — Он верный человек. Подозрение грызет душу. Предчувствую подлое. На рынке какой-то бакалейщик проговорился, будто бы епископ Оваким, мелик Муси и, не верится мне, Тэр-Аветис не желают тебя Верховным властителем.