— Вести переговоры с неприятелем — вовсе не означает проявить слабость. Это не новость.
— Да, да! Попытаемся, что тут такого?.. — вмешался мелик Бархудар. — Может быть, и найдем общий язык с пашою и отведем его от мысли идти на нашу страну.
Мхитар одобрительно взглянул на Бархудара.
Хотя Бархудар и был преисполнен ненависти к Мхитару, хотя он и не желал его первенства, но ему была по душе твердая позиция Мхитара — сохранить в независимости созданное в Сюнике и Арцахе государство. Будучи самым богатым меликом Сюника, Бархудар хорошо понимал, что только при родной власти он сможет удержать свое меликство. Он знал также, что как он, так и другие мелики лишатся родового наследства, как только страна попадет под власть османцев. В завоеванных странах султан уничтожал родовые княжества и передавал их земли своим пашам. Вот почему Бархудар был готов на всякие жертвы, лишь бы страна сохранила свою независимость.
Тишину вновь нарушил излишне громкий голос Тэр-Аветиса.
— Поехать — поеду, властитель, — сказал он, заметно обиженный. — Но что скажут отцы церкви, народ?.. «Идете к туркам? Может, хотите веру нашу продать, дабы головы свои спасти?» — скажут они. Вот в чем опасность. Они не одобрят наш поступок.
— А я и не жду одобрения духовных отцов, — с притворным спокойствием ответил Мхитар. — Народу нужен мир, а как мы добьемся его, это не дело святых отцов. Наши церковные сановники всегда стремились сами вести торги, и не по той ли причине нас всегда враги водили за нос. Довольно! Судьбу нашей страны должны решать не отцы церкви, а мы сами.
— Эчмиадзин покорился турку! — воскликнул князь Баяндур. — И не виновны ли в этом святые отцы в Эчмиадзине, Тэр-Аветис?
Мелики понимали, что Тэр-Аветис, так же как и любой из них, считает для себя унизительной порученную миссию. Но они знали также, что Мхитар не уступит.
— Хорошо! Поеду! — вздохнул тысяцкий. — Но что я должен вымаливать у турок?
— Почему вымаливать? — удивился Мхитар. — Разве не мы побеждали в битвах с ними? Умолять не о чем. Твоя цель — разузнать, что думают турки, какая у них сила военная. Как посланник победившей страны, ты вправе требовать у Абдуллы немедленно вернуть завоеванный ими Эчмиадзин и Ереван. Требуй настоятельно, чтоб он не подумал, будто, захватив Тавриз и окружив нас с четырех сторон, может праздновать свою победу. Отправляйся и еще раз напомни им о Мараге и Варанде.
— Это уже другое дело, — вздохнул несколько облегченно Тэр-Аветис. — Если так, то, конечно, достойная миссия. А я думал, что должен отправиться к паше, подобно нищему с протянутой рукой.
Решение Мхитара было неожиданным и для меликов. Их самолюбие было задето тем, что Мхитар не посоветовался с ними, не спросил, кого направить с посольством. Почему он пренебрегает старейшинами и только повелевает, возмущались они. Но некоторым из старейшин, среди которых был Мовсес, нравилась решительность Мхитара. «Кто-то должен повелевать», — думали они.
Мхитар приказал военачальникам не покидать города и пошел отдыхать. Было за полночь. Слышался одиночный лай собак. Хмурое небо бледно освещалось редкими звездами.
Один у друга, другой у врага
Мхитар решил послать посольство также в Баку, к главнокомандующему русской армией генералу Голицыну, чтобы добиться помощи у русских. Главою посольства он назначил князя Баяндура, помощниками — мелика Багра из Варанды и Нагаш Акопа. Последнему это высокое поручение было не по душе, однако он не стал возражать Верховному властителю. Переехав из Эчмиадзина в Алидзор, Нагаш намеревался приступить к созданию своей мастерской, но смерть Давид-Бека помешала этому.
О кончине своего благодетеля он узнал по пути в Алидзор. Он посетил могилу Бека и всю ночь оплакивал потерю великого человека. Нагаш хорошо понимал, что теперь ему уже не следует думать о скором осуществлении своей мечты. Близилась новая война, и вряд ли Мхитар найдет время и средства, чтобы помочь ему.
И вот мрачный и расстроенный Нагаш Акоп в составе посольства князя Баяндура спустился с армянского нагорья в Муганскую низменность.
Августовское солнце скрылось за горизонтом. Синева сумерек окутала безбрежную равнину. Игра предвечерних красок оживила на миг художника, но это продолжалось недолго. В тумане исчезли раскаленные дневным зноем небольшие песчаные холмы. На мохнатых листочках степных колючек появились капельки влаги. С Кавказских гор пронесся над степью теплый ветер.