Армянские послы покинули дворец. Когда они пересекали большую площадь Тавриза, там собралось множество турецких аскяров. Стоя на седле, какой-то мулла кричал:
— Не бойтесь неверных христиан! Крепко держа в руке священный меч Али-Зульфугар и с криками «О аллах», «О Магомет» бейте и уничтожайте их!
— Полай, полай, — сказал тихо Тэр-Аветис. — Придет конец вашей славе.
— Я знаю этого муллу, — сказал вдруг Есаи.
— На самом деле? — улыбнулся Мовсес.
— Да, да, клянусь крестом, — воодушевился Есаи. — Это тот самый мулла, которого сотник Товма взял в плен. Но Мхитар отпустил его. Тогда он присмирел, как кошка, а теперь поглядите каков.
— В пустом ущелье лиса — лев, — сказал Тэр-Аветис. — Интересно, сколько армян он загубил в Тавризе. А мы его отпустили на волю.
Войдя в ограду армянской церкви, Тэр-Аветис велел готовиться к отъезду. Он был доволен собою, тем, что с честью выполнил свой долг и высоко держал достоинство своего государства перед кичливыми турецкими военачальниками.
Но в душе он чувствовал какой-то горький осадок. На кого он поднимал голос? Кого запугивал? Какую великую державу он представлял? И какая могучая сила стоит за его спиной? От центра Европы до Арабской пустыни все занято турецкими янычарами. Послы европейских стран опускаются на колени во дворце султана. «Бедный мой народ. Зачем было тебе обнажать меч против кровожадного зверя, чтобы теперь грозило тебе уничтожение? Откуда у тебя эта дерзость? Тебе бы гнуть шею и язык держать за зубами. Кто твой покровитель? Ты дал себя обмануть и стоишь теперь одинокий перед ненасытным зверем. Сидел бы ты в своих горах, не отнимая руку от сохи и серпа… Восстал, не стерпел. Ну, хорошо. А потом? Чего достиг? Ты видел, что они сделали с твоими Ереваном, Лори, Нахичеваном? Не лучше было бы сидеть покорно в своем доме, сохранить кое-как свою веру и свой язык, чем заноситься, а затем падать под ноги слонов?»
Тэр-Аветис содрогнулся от своих мыслей, но в то же время он впервые отчетливо почувствовал, что начатое им дело чревато тяжелыми последствиями. Куда заведут их дерзость и упрямство? Выдержат ли? До каких пор? Хватит ли сил?
Он печально посмотрел на ожидающих его во дворе церкви Мовсеса, Есаи и двух воинов, сопровождавших посольство. Несколько аскяров на улице громко смеялись. Тэр-Аветису показалось, что это смех жестокой судьбы армян. Впервые этот стальной человек почувствовал себя подавленным и бессильным. Что может сделать храбрость против могучей силы врага?
Кончался день. Тэр-Аветис велел накормить коней, чтобы выехать затемно. Сердце сжималось, оно не предвещало доброго. Кто знает, какие козни сейчас готовят против них турки…
Он вошел в келью, где жил несколько недель в ожидании приема. Хотел позвать Мовсеса, чтобы не быть одному, но из угла кельи вдруг вышел тот самый знатный турок, который утром отвел его к паше и, как будто насмехаясь, с большим, чем полагалось, старанием приветствовал его.
— Не удивляйся, тэр посол, — заговорил он ласковым голосом. — Меня послал владыка моей головы, сераскяр, утешить тебя.
Тэр-Аветис вздрогнул от неожиданности. Нечто страшное таили в себе маленькие, узкие глаза этого человека, которые хотя и улыбались, но, казалось, готовы были растерзать того, на кого они смотрели. Он еще более удивился, когда увидел свою убогую келью совершенно преображенной. Стены, пол, голые дотоле, были покрыты дорогими коврами и шелком, на тахте лежали подушки.
— Ты изумлен, тэр посол, — с прежней мягкостью сказал турок, — но чего не бывает в этом бренном мире? Все эти почести оказал тебе великий паша. Ты ему очень понравился. Это скромные дары от паши, наслаждайся ими…
— Но откуда явился ты сюда? — гневно спросил Тэр-Аветис.
— Это неважно. Все дни, которые ты проводил здесь, я денно и нощно следил за тобой. Я слышал каждое твое дыхание. Так было нужно, иначе наши янычары растерзали бы вас. Я охранял тебя и твоих людей.
«Засада», — быстро промелькнуло в голове Тэр-Аветиса, и он посмотрел с гневом на незваного гостя. Последний торопливо поклонился и вышел в дверь в глубине кельи. Но не успел Тэр-Аветис опомниться, как турок вернулся со слугой, несущим на голове поднос с ужином. Вскоре показался и другой слуга, который принес жареную индейку на серебряном блюде. Они поставили пищу и кувшин вина на низкий столик, стоящий возле тахты, и тут же удалились.
Турок закрыл дверь, зажег свечу и движением руки пригласил Тэр-Аветиса сесть. На дворе воцарилась тишина. Только время от времени слышалось ржание коней.
— Меня зовут Мурад-Асланом, тэр посол, — проговорил, садясь, турок. — Я один из тех, кто пользуется доверием султана, и имею честь быть советником Абдулла паши. Будем друзьями.