Полки построились согласно строгому порядку. Все совершилось быстрее, чем можно было ожидать. Это понравилось Тэр-Аветису. Воины, готовые тотчас же выполнить приказание полководца, сосредоточенно и мужественно глядели на него из-под глубоко надетых на голову папах. Рядом со старыми седобородыми воинами стояли молодые с черными как смоль волосами и бородами. Были и такие, у которых над губой едва пробивался черный пушок.
Оруженосец привел коня Тэр-Аветиса. Вороной конь становился на дыбы, бил передними ногами о землю, ржал серебристо и огненными глазами оглядывал покорно выстроившихся в рядах лошадей. Белоногий, с длинным черным хвостом, с белой звездочкой — знаком военной доблести его хозяина — на лбу. Златотканая попона свисала до колен. Узнав своего хозяина, конь выпрямил шею и попятился так резко, что оруженосец повис на уздечке.
— Успокойся, дружок, — ласково произнес Тэр-Аветис и погладил голову коня. Тот смиренно положил морду на плечо хозяина. Тэр-Аветис скормил своему другу горсть кишмиша и неожиданно для всех ловко вскочил в седло. Оруженосец отошел. Изготовившийся конь взвился на дыбы, но Тэр-Аветис, энергично натянув повода, пригвоздил его к месту. Крик восторга раздался среди войска.
— Наш тысяцкий не стареет, — вскинув густые брови, сказал пожилой воин молодому всаднику. — Все так же легко вскакивает в седло, как и тридцать лет тому назад.
— Этот конь был тогда у него? — несмело спросил молодой воин.
— Дурак! — посмеялся над ним пожилой. — Разве под Тэр-Аветисом устоит столько какая-либо лошадь?
Тэр-Аветис выехал к центру площади, подал знак, чтобы полки образовали полукруг. Когда колонны перестроились, он приподнялся на стременах и раскатистым, громоподобным голосом спросил:
— Сыты ли ваши кони, храбрецы?
— Крылаты!.. — загремело на площади.
— А мужественны ли вы сами?
— Жертвенники земли Армянской.
— Жертвенники…
Радостное волнение охватило Тэр-Аветиса. Сердце наполнилось безграничной гордостью. Ему казалось, что он один, вот с этим полком, мог бы разбить всю османскую армию. Еще с бо́льшим волнением оглядел он следующий, Дзагедзорский полк. В нем он получил первое боевое крещение, вместе с храбрецами этого полка он не раз врывался в ряды врагов, побеждал и радовался, удостаивался славы и воинских почестей. Вглядываясь в смуглые лица доблестных воинов, Тэр-Аветис видел, что их всех томит какая-то глубокая тоска. Не тоска ли по оставленным в далеких краях семьям лежит на их обожженных горными ветрами лицах!
— Здравствуйте, отважные дзагедзорцы! — подавляя волнение, крикнул Тэр-Аветис.
— Да живет земля Армянская! — единым духом выкрикнули воины.
— Сыты ли ваши кони, храбрецы?
— Крылаты!..
— А мужественны ли вы сами?
— Клянемся постоять за землю родную.
Объехав все полки и поприветствовав их по установленному порядку, Тэр-Аветис сошел с коня и стал беседовать с воинами. С детской наивностью и непосредственностью он восторгался, когда малорослый воин показывал, как он может усыпить товарища, или когда другой воин прокалывал губу большой иголкой, так что не чувствовал никакой боли и при этом не шла и кровь. Но радость Тэр-Аветиса шла от печали, была радостью страдающего. Тяжелое горе не переставало томить его сердце.
Все они — и бесстрашные его сотники, и храбрый и остроумный военачальник Адам, и умный, изящно одетый Гиджи, и этот обаятельный низенький воин, — все обречены на гибель. Они, он уверен, будут сражаться до последнего вздоха, падут, со славой окончат свою жизнь. Но что даст их гибель?.. Войско будет истреблено, турки ворвутся в страну, перережут всех. Погибнет народ, когда-то великая, могучая страна будет стерта с лица земли, исчезнет язык, народ армянский…
Нет, этого допустить нельзя. Нужно искать, найти выход. Обмануть врага, хитрить, бросить ему в пасть несколько жирных кусков, пожертвовать чем-то, быть может, одним-двумя городами, унижаться, лицемерить, лишиться чести, но спасти народ, спасти от неминуемой гибели.
Весь этот и следующий день Тэр-Аветис не покидал лагерь, провел с воинами.
Лес кончился. Отряд поднялся на голую вершину горы. Снег здесь только начинал таять. Усталые, взмыленные лошади с трудом преодолевали дорогу, вьющуюся на краю бездны. Впереди отряда ехали рядом супруги — сотник Товма и Гоар. С вершины горы показалась узкая долина Аракса.
— Скоро прибудем на место? — спросила Гоар.
— К вечеру, дорогая, — ответил муж. — Тебе холодно? Возьми мой плащ. — Он с нежностью посмотрел на жену. — Возьми, здесь холодно. — Он сорвал с себя плащ и попытался набросить его на плечи жены.