Паше подали шербет.
— Где войско вашего Мухитар паши? — спросил он.
— В Алидзоре.
— Далеко?
— Нет. Дорога проходит через поле Мараги… — ответил Горги.
— Ты языкастый! — усмехнулся паша. — Все тычете нам в глаза Марагу, хи-хи-хи!.. Много у Мухитара войска?
— Сколько листьев в лесу.
— Но есть огонь, который может пожирать леса. Сегодня годовщина смерти моего отца, гяур. Сегодня я решил не проливать крови. Довольно и той, которую пролили вчера и сегодня ночью, чтобы ангелы пророка умастили благовонными маслами душу моего покойного отца. Завтра ты поведешь меня в Алидзор. Завтра тебя обрежут и сделают магометанином. Такова моя воля. — Он вошел в шатер.
Горги вновь привязали к дереву. Один из прислужников паши поставил перед ним мутную воду в собачьей миске.
— Лакай, чтобы не умереть от жажды, — прошипел слуга и бросил ему в ноги вонючий конский хвост. — А это твоя еда. Возблагодари Магомета, что жив. Завтра совершат над тобой обрезание и обратят в веру Магомета.
— Иди ты… со своим Магометом, — бросил Горги.
Слуга вытаращил глаза:
— О Магомет, о Али! — заикаясь, произнес он и схватил Горги за горло.
Но в этот момент из шатра выскочила чернокожая служанка и кинулась на слугу, начала ругать его:
— Самый могущественный и самый справедливый паша вкушает любовь моей маленькой госпожи и запрещает в час своего наслаждения производить беспорядки. Слуга Байрам, удались! Не мути чистый миг наслаждения моего владыки, чего не можешь искупить даже своей кровью. Удались!
Слуга ушел, скрежеща зубами. Горги невольно расхохотался.
Чернокожая женщина уселась перед шатром караулить, чтобы «самый могущественный и самый справедливый паша» мог насладиться спокойно любовью «маленькой госпожи»…
Над Агулисом спускался вечер. Мирно курившийся город готовился уже ко сну, когда со стороны села Дашт, обдавая пылью запоздавших в садах крестьян, помчался в город Горги Младший. Увидев его, горожане тревожно переглядывались.
Подскакав к замку паронтэра мелика Муси, Горги соскочил с седла на ступеньки лестницы и, испугав дочерей паронтэра, побежал по роскошно убранным коридорам. В доме поднялась суматоха. В одном из коридоров Горги встретился лицом к лицу с меликом Муси.
— Куда ты несешься, скотина? — рассердился мелик, останавливая запыленного десятника. — Кто разрешил тебе войти сюда?..
Из соседней комнаты вышли городские купцы, среди которых Горги узнал только владельца шелкоткацкой мастерской ходжу Хачика. Увидя высокого запыленного десятника без шапки и оружия, купцы почувствовали недоброе.
— Кто разрешил тебе? — сердито переспросил мелик.
— Турки приближаются к твоему городу, тэр мелик! — тяжело дыша, воскликнул Горги.
У мелика Муси округлились глаза, купцы тотчас же окружили десятника. Его ввели в приемную мелика, где недавно мирно беседовали о своих торговых делах.
— Ты зловещий ворон? — дрожащим от ужаса голосом спросил паронтэр.
— Я был в селе Аза, — сказал Горги. — Ездил повидаться с сестрой. Вчера ночью десятитысячное войско Бекир паши перешло Аракс и вступило в нашу страну. Аза разграбили и сожгли. Мужчин вырезали, женщин и детей забрали в рабство. Бекир паша разбил лагерь на берегу Аракса и ждет прибытия Абдулла паши с его армией, чтобы двинуться на Агулис… Бедствие, господа ходжи, спасайтесь. Верьте мне, я десятник Горги, телохранитель Верховного властителя Мхитара.
Ошеломленные ходжи словно онемели. У мелика Муси дрожали руки, он дышал отрывисто, задыхаясь. Уставившись немигающим взором в десятника, он не знал, что сказать.
— Будьте мужественны, ходжи. Час испытания настал, крепостные стены вашего города неприступны, и войско ваше отважное, — послышался вдруг звонкий голос Гоар.
Все обернулись в ее сторону. Ее нахмуренное, спокойное лицо выражало решимость. Мелик Муси зло посмотрел на нее. Пребывание в его доме этой женщины было неприятно мелику и держало его в постоянном беспокойстве.
— Я рад, что мужество не покидает тебя, милая Гоар! — подавляя ненависть, сказал Муси. — Но было бы хорошо, если бы ты пошла молиться, колокола призывают. А наша молитва испорчена.
— Дайте мне оружие и одежду, — попросил Горги Младший. — Я должен немедленно отправиться в Алидзор.
Ему дали оружие и одежду. Быстро оделся, перекусил стоя и, найдя Гоар у дочерей мелика, спросил ее:
— Где Товма?
— Он со своим отрядом находится в монастыре, — ответила Гоар, и ее глаза наполнились слезами. — Ах, Горги, что они с тобою сделали!