Солнце уже улеглось на белоснежную подушку горы, когда Мхитар и его свита добрались до Цицернаванка. Вардапет Авшар Тэр-Гаспар в сопровождении духовных отцов и монастырской братии вышел навстречу Мхитару.
— Есть вести? — осведомился Мхитар.
— Только что сообщили: скоро будут, — ответил вардапет.
Не успели еще прибывшие въехать в монастырь и спешиться, как стоявший на скале дозорный монах подал знак, что едут. Тут же доложили спарапету. Он вышел из храма в полном облачении, во всех доспехах, окруженный меликами, сотниками и монахами.
Взойдя на монастырскую стену, Мхитар приник к подзорной трубе и взглянул на дорогу, что вела из Арцаха в Цицернаванк.
— Подымите знамена, — приказал он, сходя вниз, — и постройте войско!
Сотники бросились исполнять его приказание. Воины оживились.
Посольская кавалькада быстро приближалась. Порою она терялась на поворотах, потом снова показывалась на склоне горы. Под лучами заходящего солнца поблескивали оружие и шитые золотом одежды.
Вскоре ясно завиделось русское знамя. Впервые развевалось оно на Армянской земле.
Полк спарапета выдвинулся вперед. В головной колонне загорелись цветами радуги знамена Давид-Бека, Верховного Армянского Собрания, заискрились штандарты спарапета и меликов. Неумолчно звонили монастырские колокола. В радостном восторге застыли воины. Спарапет Мхитар сошел с коня. То же сделали посланник и сопровождающие его лица. Возглавляющий Арцахское войско князь Ованес сказал что-то послу. Тот продвинулся вперед и, взяв у шедших рядом с ним офицеров свиток, приложил его ко лбу, поцеловал, затем прижал к груди и произнес:
— От великого государя всея Руси Петра Алексеевича нижайший поклон земле Армянской, славному Давид-Беку, военачальникам, войску, духовенству и всему армянскому народу.
Его слова тотчас перевели.
— Слава богопомазанному царю, императору Петру Алексеевичу!.. — ответил спарапет.
Ущелье загремело от громких криков:
— Да живет великий царь Руси!..
— Добро пожаловать в нашу страну, посол великого царя! — продолжал Мхитар. — Ты желанный гость, и мы просим тебя, раздели хлеб-соль нашего братства.
Вардапет Авшар Тэр-Гаспар поднес на серебряном блюде хлеб-соль. Посол был высокорослый, горбоносый, с окладистой бородой. Одет на манер европейского купца. Безоружный.
— Да будет так во веки веков, — откушав хлеба, сказал он.
— Да будет!.. — повторили армяне.
Одеяние двух русских офицеров, которые сопровождали посла, произвело на армянских меликов и военачальников завораживающее впечатление. На голове у русских были широкополые треуголки, шитые по краям золотом, украшенные к тому же и страусовыми перьями. На светло-зеленых суконных кафтанах, едва доходивших до колен, алели перекинутые через правое плечо ярко-красные атласные ленты в пядь шириною. Они заканчивались внизу золотыми кистями. Рукава кафтанов отогнуты у запястья и тоже обшиты золототканой парчой. Станы перехвачены широкими поясами. На ногах белые длинные чулки. Обуты оба в красные сапоги с короткими голенищами, завершающимися кисточкой. Безбородые, зато усатые и с пышными бакенбардами.
Оружие, пуговицы на кафтанах — все сверкало.
Армянские мелики еще никогда не видели людей, одетых так роскошно. Особое восхищение вызывали развевающиеся на ветру красные накидки.
Офицеры были серьезны и торжественны. Но и они с не меньшим удивлением разглядывали стоявших перед ними армянских воинов — темнокожих, темнобровых и даже с виду явно отважных.
— Вот, выходит, какие они, царевы люди? — удивился Семеон. — Одного золота сколько на каждом… Счастливая, знать, у них страна!..
— Попридержи язык, человек божий, — упрекнул Цатур, хотя в душе и сам не без зависти дивился на русских.
Все торжественно вошли в ограду монастыря. Авшар Тэр-Гаспар, читая псалмы, шагал впереди. Шедшая за престарелым монахом братия несла высоко в руках иконы, с которых свисали унизанные жемчугами кисти. Курился ладан. Вардапет двигался медленно, время от времени осеняя войско и гостей серебряным крестом.
Наконец вошли в храм. После краткого молебствия по случаю прибытия гостей вардапет пригласил к столу.
В трапезе принимали участие только посол с двумя офицерами и Мхитар с меликами. Сотников не пригласили. Тэр-Аветис восседал между русскими офицерами и без конца угощал их. Они с трудом разжевывали непривычный армянский хлеб — лаваш и приправленное тмином вареное мясо, с опаской пробовали зелень — мяту и крессалат. Однако, по всему было видно, еда им понравилась, с угощениями расправлялись дружно.