Едва воодушевленная толпа успела успокоиться, как с башни снова закричали:
— Мегринский военачальник Константин!
И снова поднялась суматоха, снова гремела зурна, потоком хлынули люди к воротам. Теперь все хотели видеть мегринцев.
Князь Баяндур с трудом пробился сквозь толпу навстречу Константину, рядом с которым, справа, ехал военачальник Сари — высокомерный и самодовольный, слева — паронтэр города.
Вслед за тем к городским воротам прибыл полк воинов в черной одежде, на черных конях и с черными знаменами. Шлемы, доспехи, даже ножны сабель и копья у воинов были черного цвета. Народ притих. Зурначи и гусаны перестали играть. Примолкли нищие. Все сняли шапки перед полком князя Тороса, изменнически убитого на поле сражения в Шушанадаште. В знак вечного траура его полк теперь носил все черное.
Почтение всем внушил и мелик Парсаданян Бали. От удара тяжелого меча у него была искривлена шея, поэтому лицо его смотрело не прямо, а влево. Одет Бали был в красные суконные брюки, красно-синюю рубашку и поверх архалук с длинными широкими рукавами. Оружие мелика вез его оруженосец.
На пегих конях прибыли владетель Багаберда косоглазый Адам, Газар из Кулберда и военачальник Саркис из Шиванидзора. А чуть раньше на белых мулах в город прибыли купцы в своих тяжелых одеждах. На конях показались военачальники Шенгера Минас и Степанос.
— Тэр Баяндур, никак и аршинников пригласили? — спросил во всеуслышание Саркис.
— А то как же? — ответил князь Баяндур. — Золото — оно, брат, могущественнее меча.
— С добром прибывают?
— Ходжи готовят большой караван в Россию.
— Ну, тогда слава богу!..
Солнце поднялось уже до башен. День теплел. А люди все шли и шли. Шли рамики, монахи. Приковыляли даже живущие в пещерах отшельники, которых в последние годы особенно много развелось в Сюнике. Иные люди шли семьями, прихватив с собой еду и обрядившись в лучшие одежды.
К воротам приблизились оружейники Врданес и Владимир Хлеб. Они шагали медленно, внимательно приглядываясь ко всему. Владимир вел за руку жену. У армян так не принято, и потому жена стыдилась. Проходя мимо нищих, оружейники кинули им несколько монет, затем вошли в город и остановились в сторонке. Решили ждать, надеялись, что сам Давид-Бек позовет их. Ведь это он пригласил оружейников в Алидзор.
В полдень вдали показалось облако пыли. На сторожевой башне заволновались. Наконец десятник опустил длинную подзорную трубу и крикнул:
— Едут!
Алидзор еще больше оживился.
Горожане высыпали из домов, из мастерских и лавок. Дети с шумом карабкались на крепостные стены, на высокие ореховые деревья, на тополя. Поднялись на плоские кровли гусаны. Из страха быть смятыми отодвинулись к лесистому склону нищие. Спешно строилось войско, охватив полукружием церковный двор.
Из дворца Верховного Армянского Собрания вышли Давид-Бек, епископ Оваким, мелики и князья. За ними следовали купцы, сотники, духовные люди.
Дин-дон! Дин-дон!.. — заливались колокола. Звон их уносился в безоблачное небо и дробился в бездонных ущельях. На звон алидзорских колоколов откликнулись колокола ближних сел, и несся впереклик по нагорью колокольный гул.
Шествие с Давид-Беком во главе достигло площади. Слуги подвели коней. С трудом усмирив своего скакуна, Бек без помощи телохранителя вскочил в седло. Епископа Овакима усадили на послушного старого мула. За преосвященным в пешем порядке выстроились епископы, священники в ризах, дьячки в стихарях, цимбальщики и дьяки. Монастырская братия из Ваганаванка держала высоко над головами бесчисленные хоругви…
Со всех концов вдогонку отъезжающим раздавались возгласы:
— От всей земли нашей приветствуй посланца царя, государь наш Давид-Бек!..
— Добро ему пожаловать!..
От ворот до самого въезда в ущелье все пространство было заполнено народом и войском. По обе стороны дороги выстроились полки, каждый под своим знаменем. Здесь находились и ополченцы. Не было только сторожевых отрядов.
Начало припекать солнце. На небосклоне забелели лоскутные облака. Но ветер с Арамазда быстро развеял их. Намереваясь, видно, опуститься на скалу, стремительно пролетел вдоль ущелья орел, но, увидев несметные толпы людей, испуганно взмыл и улетел в сторону Хуступа.
Наконец показалось царское знамя. И огласилось радостными криками ущелье. Пушки грянули салют. А вот и полк Мхитара. Впереди ехали спарапет, посол со своими помощниками, арцахский воевода князь Ованес-Аван и Тэр-Аветис. За ними, чуть поодаль, дизакский мелик, мелик Хачена Есаи, мелик Бархудар, Минас, Туриндж, Товма. Следом двигались воины.