Невестка пришла в себя, вскочила и побежала за удаляющимся свекром. Она сунула в карман его кафтана пару новых шерстяных носков и, прикрывая лицо головным платком, повернула к дому.
С караваном навьюченных мулов, с быками и овцами Есаи выехал из Чакатена. Держась чуть на расстоянии, его провожал сын. Есаи молчал. События минувшего дня потрясли его. Руки словно горели ощущением теплоты тельца, увы, так и не родившегося внука.
Спустя неделю из Гандзасара в Алидзор прибыл гонец. «Государь император Российский едет к нам, — писали Давид-Беку князь Ованес-Аван и католикос. — Поспеши прибыть с войском в Гандзак, встречать его величество. Туда же прибудет и грузинский царь Вахтанг со своим войском».
Это ли не радость Давид-Беку? Свершалось то, о чем он молил бога, на что возлагал надежды.
Бек тотчас отправился в Дзагедзор. Там он лично составил полки внутренних гаваров и, поручив их спарапету Мхитару, повелел следовать в Гандзасар, соединиться там с войском князя Ованес-Авана и совместно встречать царя Петра.
Оставшись наедине со спарапетом, Давид-Бек сказал:
— Передай государю императору, что нам со стороны Турции грозит большая опасность и потому я со своим воинством не смог встретить его. Каждый час ждем нападения. Было бы легкомысленно оголить страну, оставить без войска.
Спарапет Мхитар выехал из Дзагедзора во главе трех тысяч вооруженных всадников. С ним были Тэр-Аветис, мелик Бархудар и мелик Еган. Вез Мхитар с собой и жену вместе со старшим сыном. После замужества госпожа Сатеник еще ни разу не выезжала из Сюника, даже в отцовском доме не бывала. Эта поездка стала для нее предлогом: спустя годы хотя бы могилы родительские посетить.
Мхитара не радовала затея жены, но отказать ей в просьбе на этот раз он не рискнул — уж очень, бедная, тоскует.
Армянская конница выступила во второй понедельник марта. Стояло яркое весеннее солнечное утро, очень свежее. Дорога вилась по горным склонам, петляя, спускаясь по скалам в темные ущелья. Затем она, как бы еле переводя дух, уступами снова подымалась к вершинам. Местами была такою узкой, что порою казалось, и по одному всаднику не одолеть крутой перевал. Впереди гнали груженных мукою и ячменем мулов, стадо бычков на мясо, стадо овец.
Горы Большого Сюника остались позади. Полки спарапета вступили в гавар Хачен в Арцахе. И здесь горы почти недоступны, сплошь покрыты густым непролазным лесом. Но деревень было много. Они теснились во впадинах пересекающих друг друга ущелий и на пригорках. Были связаны между собой редкой сетью тропинок.
Хаченцы с криками радости выходили из сел к дороге, с ловкостью коз взбирались на скалы и приветствовали своего спарапета. На всем пути следования люди угощали его и провожали от села до села. А многие присоединялись к войску, чтобы вместе идти в Гандзак.
Спарапета радовало то, с каким воодушевлением народ приветствовал приход русских.
Ехали сквозь нескончаемые леса. В пути стреляли кабанов и медведей. Привалы были недолгими. Наспех подкармливали лошадей, жарили на вертеле подбитую дичь и снова пускались в путь.
Наконец добрались до ущелья Хачена. Измученные кони не брали подъема. Спарапет велел затрубить в трубы. Наверху, на скалах, тотчас появились люди. С их помощью скоро все поднялись. С седловины последней, самой высокой горы открылась большая равнина. Это была долина Куры. Окутанные туманом, словно бы восседали на облаках вершины Кавказских гор.
Начиналась долина у отлогов хребта. Качая в своих объятиях извивающуюся, словно змея, Куру, она устремлялась к Каспийскому морю.
В Гандзасаре спарапета и его войско встретили торжественно. В монастыре, в сигнахе, в воинском лагере ближнего села Бум в честь такого события палили из пушек. Князь Ованес-Аван выстроил свое войско, и растянулось оно по всей долине, от края ущелья до монастырских ворот. Воины приветствовали спарапета ружейным залпом.
У потрясенной госпожи Сатеник глаза не просыхали. Она чуть не лишилась дара речи от волнения, когда увидела своего дядю, престарелого католикоса Агвана Есаи Асан Джалаляна. В знак особого уважения к Мхитару католикос шел к нему навстречу пешим. Он обнял зятя-спарапета, и могучие плечи старика дрогнули.
— Народ армянский, свершается правосудие! Божье милосердие осеняет нас. Русский царь идет к нам на помощь! Падем к его ногам! Открывается наконец путь к спасению армян! — возгласил католикос.