Элджин и Ром загоготали. Сол ударил ее снова, затем схватил ее за бедра, раздвигая ноги.
Это случалось уже так много раз. Она была бессильна. Она всегда была вынуждена терпеть.
Но только не сейчас. Даже слабая, даже под действием яда, она сильнее этих мразей. Она была лучше их. Никки почувствовала вспышки огня в ладонях, но ненамного больше того маленького пламени, что смог призвать Натан на ветреной палубе. Этого вполне хватало.
Она прижала свои обжигающие руки к голым плечам Сола, подпалив его кожу. Тот взвыл и попятился. Никки добавила побольше магии в огонь, но пламя вспыхнуло и ослабло.
Ныряльщики в страхе отступили.
— У нее еще остались силы для чар!
— Не так много, — прорычал Сол и вернулся к колдунье.
Обычно призывать огонь не составляло труда, но она видела, что Натан тоже испытывал затруднения со своими способностями. Тем не менее, Никки знала более простые заклинания. Она могла двигать воздух и смешивать его потоки, создавая ветер. Теперь колдунья создала движение воздуха в тесной каюте, но не просто ветер, а кулак.
Невидимый удар оттолкнул Сола, и тот настолько изумился, что даже исчезла эрекция. Двое его товарищей стояли не двигаясь, с заметными выпуклостями ткани на штанах, хотя возбуждение, скорее всего, было связано с предвкушением физического удовольствия от насилия.
Сол очухался.
— Сука, ты сейчас точно ляжешь и…
Никки проигнорировала действие яда, не обращала внимание на головокружение и сильное недомогание. Она снова призвала поток воздуха, концентрируя его, и с силой толкнула, используя как оружие.
Шторм снаружи яростно бушевал, ветер нещадно хлестал корабль. Дождь стучал своими каплями так громко, что никто не мог слышать звуков борьбы внутри ее каюты. Но если она заставит громче завопить этих людей, кто-нибудь да услышит.
Никки управляла воздушным потоком, придав ему форму руки… а затем и кулака, чтобы сжать им яйца Сола.
Тот вскрикнул от неожиданности.
Никки создала из воздуха еще две ладони, которыми схватила мошонки ныряльщиков. Мужчины завопили, размахивая руками, пытаясь сопротивляться невидимой хватке.
— Я предупреждала вас. — Колдунья поднялась с койки, не беспокоясь о своей обнаженной груди, и обвела этих троих взглядом голубых глаз. — Я предупреждала тебя — теперь выбирай: хочешь, чтобы я их оторвала или просто раздавила?
С маской красной ярости на лице, Сол бросился к ней. Никки с помощью воздуха усилила хватку на его мошонке, а затем крутанула, будто вырывая затычку из фляги. Она сдавила свой воздушный кулак внезапно, но не слишком быстро, и не могла не почувствовать, что каждое из его яиц лопнуло под ее натиском, словно гнилые виноградины. Сол издал пронзительный вопль, которым никак не мог не выразить свою дикую боль.
Не предоставив мужчинам возможности умолять, поскольку у нее не было интереса к милосердию, Никки раздавила мошонки других ныряльщиков, оставив их стонать и скулить на полу ее каюты в невозможности справиться с криком.
— Я думаю, ты предпочел бы, чтобы я тебя убила. — Никки прикрылась своим платьем. — Я могу изменить свое мнение и вернуться. — Стоя прямо на непослушных ногах, она посмотрела на корчащихся мужчин. — Даже отравленная, я великодушнее вас.
Времени приубраться в каюте не оставалось — внезапная атака сотрясла корабль.
Глава 14
Дышащие воздухом воришки проплывали над головой на своем огромном корабле, таком уязвимом на границе между водным домом и небесами. Темный остов рассекал волны там, в вышине, надменный, но такой досягаемый. Силуэт его то размывался, то сливался с водой, что свидетельствовало о сильном шторме на поверхности. Те хрупкие существа, должно быть, сражались за свою жизнь с ветром и дождем, но здесь, внизу, вода была спокойной, теплой и умиротворяющей. Настоящий дом.
Шелки не были теми, кто объявил войну.
Слияние течений доносили лишь слабые отголоски свирепствующей бури. Королева шелки могла почувствовать мельчайшую разницу в привкусах соли, ведь вода проходила сквозь тонкие жаберные щели на ее шее. Хотя шелки были сейчас далеко от лабиринта рифов, где они держали свое драгоценное сокровище, королева все еще ощущала вкус горьковатой, чуждой порчи присутствия человека в воде.
Она плыла быстрее акулы благодаря перепончатым рукам, ее красивая гладкая кожа легко скользила в воде. За королевой, подобно стае хищных рыб, тянулась целая армия водных существ. Разгневанные, они неслись по течениям; их тела украшали острые плавники, когти же могли покалечить и кракена. Королева шелки много раз доказала это в подводных битвах, потроша акул-молотов голыми руками, раскидывая их внутренности в облаках мутной крови. Как и люди, шелки помнили дни великих человеческих войн тысячи лет назад, когда и была создана их раса. Это были легендарные времена, времена их рабства.
Из истории шелки известно, что волшебники истязали и видоизменяли неугодных людей, превращая беззащитных пловцов в смертоносное водное оружие для сражений в их войнах. В то время шелки слыли ужасом моря, затопляя целые вражеские флотилии.
Но это было давно, и дышащие воздухом волшебники давно забыли о своих детищах. Эти отвергнутые воины — бывшие люди — теперь преобразились и усовершенствовались, ушли в глубокие холодные воды, построили дома в рифах и на морском дне. Шелки теперь были свободны от людей: могли веселиться, спариваться, исследовать мир. У них была своя собственная цивилизация, неизвестная воздуходышащим, мирная и безмятежная.
До тех пор, пока люди не вторглись, пока воры не пробрались в хитросплетения рифов и не отняли те вещи, что были самыми ценными для шелки; потери эти были невосполнимы. Все их мечты…
Шелки убили и пожрали тех двух воров, что приплыли за их жемчужинами. Они схватили ныряльщиков, удерживая их под водой. Королева знала, что слабые воздуходышащие скоро утонут, израсходовав воздух из своих изможденных легких, но подобная легкая смерть не являлась достаточной платой. Своими длинными когтями королева разорвала горло первого ныряльщика, наблюдая, как красная кровь хлынула во взрыве пузырьков.
Второй ныряльщик пытался сбежать от ее солдат, но оказался слабым и неспособным ускользнуть. Когда ее народ закончил пить кровь из зияющей раны на шее первой жертвы, королева шелки смотрела в широко раскрытые от страха глаза второго человека, наблюдая за его последним глотком воздуха, как он задыхается в изумлении и ужасе. Прежде, чем свет померк в глазах ныряльщика, она разорвала его горло и дала своему народу пищу.
Это было лишь начало — и этого было недостаточно.
По форме корпуса корабля над головой и нескончаемому привкусу покрытому ракушками дереву в воде, королева шелки знала, что это тот же корабль, уже несколько раз грабивший их рифы. Она знала, что он вернется, и поэтому морской народ должен был остановить людей. Возможно, если они убьют всю команду и затопят деревянное судно, одной этой битвы станет достаточно. Люди могут быть достаточно мудры, чтобы держаться подальше.
Возможно… но возможно нет. И тогда уже будет всеобщая война.
Ее народ жаждал крови. У человеческой крови был более резкий, более яркий вкус, чем у рыб, и сегодня шелки наедятся досыта.
Она дугой взмыла вверх, скользя к судну, что висело над головой. Как по команде, более сотни ее подопечных подобрались к корпусу и вцепились в скользкую древесину своими когтистыми руками. Удар за ударом, они поднялись к враждебному им воздуху и взобрались на борт корабля.
Перешагнув этих троих, Никки проигнорировала стоны оскопленных мужчин, валявшихся посреди каюты на полу в ее рвотных массах. Она все еще ощущала слабость от яда, но была удовлетворена тем, что ловко обезоружила несостоявшихся насильников. Никки оставила их и покинула каюту.
«Идущий по волнам» содрогался в агонии бури, и колдунья натыкалась на стены узкого коридора, пытаясь добраться до каюты Натана. Она задалась вопросом, слышал ли старый волшебник крики мужчин, но ревущий шторм и хлещущий ветер были настолько громкими, что она вообще с трудом могла мыслить. В голове стучало. Внезапно Никки согнулась пополам и ее вырвало на палубу. Она надеялась, что волшебник все же поможет ей и вытянет из нее яд.