— Спасибо, — произнес молодой человек.
Путники шли по склону холма, пока не достигли новых могил — свеженасыпанной земли, в которой лежало тридцать девять покоящихся тел. Бэннон сразу направился к тем могилам, что были утыканы деревянными вехами. Двадцать два новых столба, вбитые в землю, содержали имена людей, взятых в плен работорговцами.
Бэннон, сжав кулаки, брел среди столбов, пока не выбрал один — из чистого, светлого, ошлифованного дерева. На одной стороне жители городка вырезали имя «МЕРРИАМ».
Бэннон опустился на колени с противоположной стороны вехи. Юноша вытащил меч и, неловко его держа, острием вырезал три буквы в свежем дереве. Слезы блестели в его глазах, когда он смотрел на имя.
«ИЭН».
Натан торжественно кивнул.
Бэннон встал и вложил меч обратно в ножны.
— Теперь я готов отправиться в путь.
Глава 27
Они шли вдоль реки вглубь материка, оставив городок Ренда-Бэй и ожидая встретить «Неизведанные земли» — фермы, поселки лесорубов и горняцкие поселения, о которых упоминал Тэддиус. Может, кто-нибудь там знает больше о Кол Адэр и укажет им направление.
Изредка по реке проплывали плоскодонки: фермеры или торговцы везли свои товары в Ренда-Бэй. Рулевые на лодках шестами направляли нагруженные посудины вниз по течению. Кто-то приветственно махал руками, другие просто провожали взглядом незнакомцев, идущих вдоль реки.
После испытаний с кораблекрушением, Никки словно ощутила новый толчок к действиям. Ее длинное черное дорожное платье было вычищено и залатано. Натан одел домотканую рубашку, оставшуюся от Филиппа, и у Бэннона также появился новый комплект одежды.
Когда путники шли все дальше по долине реки, у Бэннона, казалось, снова возникли его приятные фантазии о жизни, но теперь Никки поняла, что улыбка парня и его оптимизм были всего лишь показными. Сейчас она это видела. По крайней мере, тот больше не пытался с ней заигрывать: она выбила из него это глупое влечение.
Но молодой человек был не из пугливых. Он приблизился к ней, завязав разговор.
— Колдунья, сдается мне, что, как и пророчества, желания иногда исполняются неожиданным образом. И твое желание сбылось.
Она прищурила голубые глаза.
— Какое желание?
— Жемчужина желаний, которую я дал тебе на «Идущем по волнам». Помнишь?
— Я выбросила его за борт, чтобы задобрить королеву шелки, — сказала Никки.
— Произошла цепочка событий. После того, как ты загадала желание, мы отплыли на юг, были атакованы шелки и тот шторм разбил корабль. Но мы нашли камень-указатель, подтвердивший пророчество ведьмы. Затем мы направились в Ренда-Бэй, где сразились с работорговцами, и глава города рассказал нам, что он знает о Кол Адэр. Понимаешь? Это было твое желание — добраться до Кол Адэр. — Он развел руками. — Это же очевидно.
— Твоя логика также же прямолинейна, как у пьяницы, спускающегося по ледяному холму в бурю, — сказала она. — Свои желания я воплощаю сама, и свою судьбу тоже. Никакая магия шелки не изогнула события всего мира вокруг моих желаний, лишь для того, чтобы поместить нас сюда, именно в это место. Мы бы в любом случае вышли сюда сами.
— Желания опасны, как и пророчество, — вмешался Натан, приближаясь к ним. — Они часто приводят к неожиданным результатам.
— Тогда я буду осторожна, чтобы не загадать более легкомысленных желаний, — сказала Никки. — Я из тех, кто самолично определяет свою собственную жизнь.
Путешественники шли уже несколько дней и им встретились несколько поселений, больших и малых. Натан и Никки собирали любую информацию, которую только могли, и рассказывали об империи Д'Хара и о новом правлении Ричарда. Жители отдаленных деревень слушали новости, но такая неясная и далекая политика мало влияла на их повседневную жизнь. Натан обозначал названия деревень на своей рисованной карте, и они двигались дальше.
Однажды, когда он представился как волшебник Натан Рал, жители деревни попросили продемонстрировать его возможности, и он смутился в замешательстве. «Что ж, магия, это особенная вещь, друзья мои, ее не используют для игр и представлений», сказал он.
Никки, услышав это, зыркнула на него скептическим взглядом. Когда Натан обладал своими способностями, он использовал их при каждом удобном случае, если считал это полезным. Теперь, однако, волшебнику пришлось притворяться, что подобные демонстрации были ниже его достоинства. Когда деревенские дети узнали, что Никки колдунья, вместо Натана стали приставать к ней, хотя лишь один ее взгляд заставил ребятню быстро пересмотреть свои просьбы.
Бэннон предложил показать трюки со своим мечом, но это их не заинтересовало.
Когда они покинули эту деревню, Натан тихо поклялся:
— Больше не буду упоминать о своей магии… пока снова не стану целым после посещения Кол Адэр. Сейчас же не осмелюсь даже и пытаться.
— Тебе все же стоит попробовать, — предложила Никки, когда они продолжили путь по лесистой дороге. — Ты вообще чувствуешь свой Хань? Возможно, ты и потерял свой дар, но мог бы его вернуть.
— Или навлеку ужасающие бедствия. — Лицо Натана посерело. — Я не рассказал тебе, что случилось в Ренда-Бэй, когда я… пытался исцелить мужчину.
Путники продолжили путь по хорошей дороге, в предгорья, после того, как река разветвилась, и они выбрали северный ее рукав.
— Я видела как ты помогал некоторым раненым, — сказала Никки.
— Ты не видела ничего. — Натан смахнул рукой муху, кружащую возле его лица. — Бэннон был свидетелем… но до сих пор мы это не обсуждали.
Молодой человек моргнул.
— Я так много видел в ту ночь, но сейчас думаю, что мои воспаленные глаза не могли воспринять всего. Я не помню… Я совсем ничего не помню.
— Одно из норукайских копий пронзило грудь мужчины, и тот умирал, — начал Натан. — Даже целительницы знали, что его нельзя спасти. Но я ощутил в себе намек на магию. Я был в отчаянии, и хотел себя проявить. Видя, как ты спасала город с помощью своего дара, колдунья, я понимал, что тоже мог бы помочь. Я был в ярости и хватался за любую слабую искру магии, затем что-то почувствовал и попытался это использовать.
Волшебник прервался, будто запыхавшись, хотя дорога была вполне ровной, и вытер пот с шеи. Груз его рассказа казался таким тяжким бременем, что тот не мог идти и говорить одновременно. — Я хотел его исцелить… но многое изменилось во мне. Добрые духи, я больше не могу понять свой дар. Думая, что коснулся своего Хань, я выпустил то небольшое количество силы, что смог обнаружить: это должна была быть магия Приращения. Я хотел соединить ткани человека, залатать его легкие, остановить кровотечение… — На лазурных глазах Натана заблестели слезы.
Никки и Бэннон остановились.
— Я пытался его исцелить… — голос Натана срывался. — Но моя магия сделала все наоборот. Произошла отдача, и вместо того, чтобы закрыть раны бедняги и остановить кровь, мои чары… разорвали его на части. Несчастного разворотило, но я лишь пытался его спасти!
Бэннон с ужасом посмотрел на волшебника.
— Кажется, я припоминаю. Я уставился прямо на него, но… не видел, или не верил тому, что видел.
Никки пыталась понять сказанное Натаном.
— Ты почувствовал, как магия вернулась к тебе, но все произошло противоположно тому, что ты намеревался сделать?
— Я не знаю, было ли это в точности наоборот… это было неподвластно контролю, и в то же время дико. Мой Хань казался мстительным, он боролся с моими действиями. Этот бедный человек… — Он посмотрел на Никки. — Полагаю, колдунья, если бы я высвободил такую магию в битве с норукайцами, я вполне мог бы уничтожить всю Ренда-Бэй. Я мог бы погубить тебя и Бэннона.
— Чувствуешь ли ты сейчас в себе дар? — спросила Никки.
Натан колебался.
— Может быть… я не уверен. И ты должна понять, что я боюсь даже пробовать. Могу ли я так рисковать? Нет, не хочу даже пытаться. Что, если я попытаюсь создать простой огонек на ладони, и вместо этого разгорится обширный лесной пожар? Те деревенские дети, которые выпрашивали небольшой фокус… Я мог бы убить их всех. Магия, которую я не могу контролировать, — хуже, чем вообще отсутствие магии.