Хотя мэр Барр был так же в замешательстве, как и все жители, все же пригласил всех на городскую площадь, где Никки и Натан дали разъяснения случившемуся. Каждая жертва помнила о своем столкновении с Судьей, и большинство из них вспоминали более ранние времена, когда странствующий магистрат прибыл судить их мелких преступников, и выносил справедливые приговоры — до того, как магия овладела им, прежде чем амулет и дар превратили его в монстра.
Одна женщина, держащая на руках маленьких сына и дочь, подошла к каменной статуе человека, причинившего им столько зла. Она мгновение стояла молча, затем лицо ее исказила ненависть, прежде чем плюнула на белый мрамор. Подошли другие, сделав то же самое.
После трактирщик предложил кузнечным молотом и долотом разбить вдребезги статую Судьи. Никки торжественно им кивнула.
— Я не буду вам в этом мешать.
Жители Локриджа мрачной, яростной толпой долбили и разбивали ненавистную им статую, пока Судья стал ничем иным, как осколками камня в пыльном крошеве. Превратив скульптуру в кучу щебня, люди заметно устали, хотя довольными не выглядели.
— Нам стоит вернуться в наши дома и наладить жизнь, — объявил мэр Барр, — наведите порядок в домах, позаботьтесь о наших садах. Отыщите других жертв этого человека и объясните, что произошло.
— Магия изменилась, и мир также подвергся изменению, — сказал Натан, — даже сместилось ночное небо. После наступления ночи вы обнаружите, что созвездия отличаются от тех, которые вы помните. И мы еще не знаем всех переделок в мире.
Никки добавила:
— В Д'Харианской империи лорд Рал низверг императоров, что угнетали как Древний мир, так и Новый. Мы пришли сюда, чтобы исследовать эти новые территории и рассказать вам, что повсюду может быть мир и свобода. Мы нашли этот город, освободили вас и уничтожили Судью. — Она взглянула вниз на неузнаваемые куски щебня, заметив гладкий изогнутый кусочек, который прежде мог быть ухом. — Этот человек — из числа тех монстров, с которыми ведет борьбу лорд Рал. — Колдунья расправила плечи. — И мы тоже.
Люди бормотали, переваривая эти новости, а Натан продолжал обеспокоенно качать головой.
— Я изучал магию на протяжении многих веков, — сказал он Никки, — и припоминаю истории о том, как древние волшебники Ильдакара обнаружили способ превращать людей в камень. Некоторые из них даже называли себя «скульпторами». Они использовали не только осужденных преступников, но и воинов, побежденных на их великой игровой арене. Такие статуи использовались как декорации.
Он провел большим и указательным пальцами по гладкому подбородку.
— Подобная магия делала больше, нежели просто превращала плоть в мрамор, как при алхимических опытах. Нет, это заклинание было иной формой магии, позволяющая замедлять и останавливать время, превращая плоть в камень, как если для нее прошли тысячи веков. Мне нужно будет обдумать это в дальнейшем.
В оставшуюся часть дня Никки и ее спутники узнали, что когда-то сеть дорог в горах соединяла множество других городов, и многие из этих поселений обслуживались одним и тем же магистратом. Никки опасалась, что Судья также обратил в камень и тамошнее население, но теперь, когда заклятие исчезло, эти люди также должны возродиться. Возможно, только что пробудилась вся эта часть Древнего мира…
— Спасти мир, как предсказала ведьма, так, колдунья? — задумчиво произнес Натан.
— Ты имеешь к этому такое же отношение, как и я, — напомнила она.
Волшебник просто пожал плечами.
— Благородный поступок по-прежнему остается хорошим деянием, куда бы ни привел долг. Я покинул Народный Дворец, чтобы помочь людям, и я счастлив делать это.
Никки не могла с ним не согласиться.
Встревоженные горожане разошлись, чтобы отыскать свои заброшенные дома и начать жизнь заново. Никки, Натан и Бэннон присоединились к трактирщику и его жене за трапезой из жидкой овсяной каши, сваренной из небольшого мешка с зерном, удивительным образом не испорченного.
Бэннон, однако, оставался крайне расстроенным и тщетно пытался найти покой и умиротворение. Он был раздражительным, пугливым, задумчивым, и, наконец, когда троица осталась без лишних ушей в одной из пыльных комнат гостиницы, Никки спросила его:
— Могу предположить, что ты все еще страдаешь от пережитого. Теперь заклинание разрушено. Что ты видел, когда оказался в каменной ловушке?
— Со мной все хорошо, — хрипло произнес Бэннон.
Никки не желала отступать.
— Выражение вины на твоем лице было несколько иным, чем когда ты рассказывал нам об Иэне и работорговцах.
— Да, приятного было мало.
Никки ждала, вдохновляя его своим молчанием, пока тот не выпалил:
— Это были котята! Я вспомнил человека с моего острова. Он утопил мешок с котятами. — Бэннон отвел взгляд от колдуньи, прежде чем продолжить. — Я пытался остановить его, но он бросил их в речку, и котята утонули. Я хотел их спасти, но не смог. Они мяукали и плакали.
Никки подумала обо всех страшных вещах, пережитых ею, о своем чувстве вины, которое она отбросила, о крови, которую пролила, о разрушенных ею жизнях.
— Это самая тяжкая вина, которую ты чувствуешь за собой? — Она ему не поверила. — Даже тяжелее той боли после случившегося с Иэном?
Карие глаза юноши, повернувшись к Никки, вспыхнули от гнева.
— Кто ты сейчас? Судья? Не тебе мерить мою вину! Ты не знаешь, как сильно это разбило мне сердце, как я скверно себя чувствовал. — Бэннон вышел в поисках другой свободной комнаты, где он мог бы переночевать. — Оставь меня в покое. Я больше не хочу об этом даже думать. Молодой человек закрыл дверь, невзирая на продолжающиеся вопросы.
Никки проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, пытаясь оценить правдивость сказанных им слов, но было что-то неладное в глазах Бэннона, в выражении его лица. Он скрывал настоящий ответ, но колдунья решила не давить на юношу сейчас, хотя рано или поздно ей нужно будет это узнать.
Все здесь, в Локридже, прошли свои собственные испытания. Утомленная, Никки отправилась искать кровать, надеясь, что они будут спать спокойным сном без кошмаров.
Глава 34
Оставив жителей Локриджа заново обустраивать жизнь, Никки, Натан и Бэннон побрели по узкой старой дороге в глубь гор. Несмотря на то, что мэр Барр был поглощен работой, мужчина подтвердил им, что Кол Адэр действительно находится там, — за горами и широкой долиной. Испытание с Судьей подтолкнуло Натана как можно скорее обрести свои силы любыми средствами.
То, что некогда было широким трактом, по которому проходили торговые караваны, теперь заросло от долгого бездействия. Темные сосны и толстые дубы медленно посягали на это пустое пространство, оставленное человечеством, с намерением его заполнить.
Бэннон был на удивление замкнут, не проявляя особого интереса к их путешествию. Его обычная жажда разговора и позитивное мировоззрение куда-то подевались. Юноша все еще находился под впечатлением от того, что Судья заставил его увидеть и пережить. Никки столкнулась с последствиями своего темного прошлого и уже давно преодолела это чувство вины, но у Бэннона было гораздо меньше опыта в превращении свежих, кровоточащих ран в зарубцевавшиеся шрамы.
Натан попытался подбодрить молодого человека.
— Мы отлично проводим время. Хочешь ненадолго остановиться, мой мальчик? Немного схлестнемся на мечах?
Ответ Бэннона был на удивление непредсказуем:
— Нет, спасибо. Я вполне нахлестался с шелки и работорговцами Норукай.
— Это правда, мой мальчик, — произнес волшебник с натянутой улыбкой, — но упражняясь с мечом, ты можешь позволить себе повеселиться.
Никки обошла покрытый мхом валун посреди тропы, затем оглянулась.
— Возможно он думает, что убивать по-настоящему — вот настоящее веселье, волшебник.
Бэннона как будто ужалили.
— Я делал то, что должен был сделать. Люди нуждаются в защите. Можно не успеть вовремя, но если уж это случилось, то сделать надо все возможное.
Путники достигли стремительного потока, бурлящего по скользким скалам. Никки подобрала юбки и пошлепала по мелководью, не беспокоясь о промокших сапогах. Натан, однако, пошел вниз по течению, где обнаружил упавший ствол дерева и использовал его в качестве мостика. Он осторожно перебрался на другую сторону, затем повернулся лицом к Бэннону — тот едва глядел под ноги, шагая по бревну.