— Кто такой Пьющий жизнь? — спросил Натан.
Никки предупредила девочку:
— Мы не обещали, что можем чем-то помочь.
Когда Тистл покачала головой, ее спутанные каштановые завитки качнулись, словно сорняки на ветру.
— Все знают о Пьющем жизнь! Это злой волшебник в сердце Шрама, вытягивающий жизнь из мира, чтобы кормить свою собственную пустоту. — Она понизила голос. — Так говорит мой дядя Маркус. Большего я не знаю.
— Разве твои дядя и тетя не беспокоятся о тебе, пока ты бродишь одна в дикой природе по нескольку дней? — спросила Никки.
— Я могу позаботиться о себе. — Тистл бойко шагала, перепрыгивая через камни. Без промедления, она нагнулась, чтобы схватить скальные обломки правой рукой и продолжила двигаться, зная, что все следуют за ней. — Мои родители умерли, когда я была совсем маленькой. Дядя Маркус и тетя Луна заботилась обо мне, но у них нет лишней еды и воды, поэтому я, в основном, сама добываю себе пропитание, и стараюсь принести достаточно, чтобы помочь и им.
Тистл дернула голову влево, сосредоточившись на еле заметном движении. Быстрее, чем Никки могла представить, девочка швырнула камни. Они, цокая, с грохотом поразили цель. Тистл поскакала туда, остановилась и присела на корточки чтобы достать маленькую ящерицу, которую убила, и подняла ее, поджав губы.
— Слишком мала, чтобы стоить усилий.
Тем не менее, девчушка прицепила ее к талии к остальным тушкам.
— Тетя Луна говорит — никогда не выбрасывай еду. Пищу довольно сложно добыть в нынешние дни.
Энергичная девочка вела их быстрым темпом, за которым Никки еле поспевала. Натан и Бэннон начали отставать, еле тащась по грубым камням. Тистл неслась вперед, радуясь новой компании.
— Ты очень красивая, — сказала она Никки. — А какой у вас дом? Откуда вы пришли?
— Мы издалека, с севера, — ответила Никки. — Из Нового мира.
— Мой мир единственный, который я знаю. А там, где вы живете, есть деревья, вода, цветы?
— Да. И города… и даже цветочные сады.
Тистл нахмурилась.
— Цветочные сады? А почему ты оставила такое хорошее место и отправилась сюда?
— Мы сами не знали, что окажемся здесь. Мы путешествуем уже долгое время.
— Я рада что вы пришли, — сказала Тистл. — Вы можете сразиться с Пьющим жизнь и найдете способ вернуть долину и весь прежний мир.
Никки ощутила холод, когда вспомнила слова Рэд.
— Может, поэтому мы и оказались здесь.
— Мы сделаем это, дитя, — произнес Натан, — если это будет в наших силах.
Они пробирались вдоль расширяющегося русла и вокруг утесов, где погибали последние деревья и уже давно высохли ручьи. Тистл с гордостью указала вперед.
— Это моя деревня.
Никки, Натан и Бэннон остановились. Зрелище их явно не впечатлило.
Верден-Спрингс, очевидно, когда-то был крупным, процветающим городом на пересечении имперских дорог, лесных троп и торговых путей, что вели к плодородным сельскохозяйственным угодьям и торговым деревням посреди долины. Но сейчас скопление низких домиков из саманных кирпичей стягивалось в убогую деревушку, видимо с таким же блеклым населением что и окружающий пейзаж.
Вдоль улиц тянулся шлейф пыли. От здания к зданию валялись кучи камней. Тележка со сломанным колесом и без каких-либо признаков лошади стояла, прислоненная к груде булыжников. Бесчисленные пустые строения сплошь покрывала пыль, некоторые из них окончательно развалились.
Никки насчитала не более двадцати человек, что трудились под палящим солнцем. Одеты они были в потертые одежды, с широкополыми, сплетенными из сухой травы шляпами на головах. Несколько мужчин работали у городского колодца. Один из них свесился с веревкой за каменную стенку. Слышались слова: «Продолжайте копать! Прокопаем поглубже, и обязательно снова найдем чистую воду». Другие тянули из колодца прикрепленную к шкиву вторую веревку с ведром на конце, в котором были только ил и грунт.
Чтобы сообщить о своем прибытии, Тистл издала громкий, пронзительный свист. Мужчина у колодца поднял глаза, остальные в измождении бросили работу и оглянулись.
— Это мой дядя Маркус, — возвестила Тистл, — я говорила вам о нем. Дядя, эта женщина — колдунья, а старик — волшебник, у которого нет магии.
— Моя магия по-прежнему со мной, — поправил Натан. — Просто в настоящий момент она недоступна.
— Другого зовут Бэннон, — продолжала Тистл. — Но что он может делать я не знаю.
Молодой человек досадливо нахмурился.
Маркусом оказался худой мужчина с щетинистой бородой и темно-каштановыми волосами, покрытыми проседью. Рубашка его забрызгалась грязью от возни в колодце, поверх нее был накинут выцветший кожаный жилет.
— Я приветствую вас в Верден-Спрингс, странники, — сказал он, — но я не могу вас достойно встретить. И никто из нас не сможет.
— Я принесла ящериц! — воскликнула Тистл.
— Ну, тогда мы можем устроить пиршество, — улыбнулся Маркус. — Ты всегда приносишь больше своей доли, Тистл. Сегодня у нашей семьи будет хороший ужин, а также и у наших гостей.
Также представилась тетя Луна — темнокожая женщина в серой юбке и платке из лохмотьев, повязанном поверх головы. Платок, ныне выцветший, когда-то был ярко-красным. Перед их домом Луна ухаживала за большими глиняными кадками, перемешивая густую, темную грязь, удобренную содержимым ночных горшков. В каждой кадке росла россыпь зеленых овощей. Луна вытерла руки о подол и взъерошила волосы девочке.
— Мы можем даже поискать свежие овощи. Лучше съесть их сейчас, чем позволить Пьющему жизнь забрать их.
Тистл фыркнула.
— Пока овощи находятся в горшках, Пьющий жизнь не сможет добраться до них. Пройти сквозь кадки он не в силах.
— Может, он просто не очень усердствует, — сказала тетя, поправив выцветший красный платок.
Сельские жители зароптали. Имя «Пьющий жизнь», казалось, наполнило их страхом.
— Мы рады вашему прибытию, — говорил Маркус, ведя их по главной улице. — Если бы вы посетили другие города поблизости, вы бы нашли их пустыми. Верден-Спрингс — единственный, что остался. Остальные люди ушли, или просто… пропали. Мы и сами этого не знаем. — Он вытер пыль со лба.
— А почему вы не покинули это место? — спросил Натан, указывая на пустынную деревню, высохший колодец и запыленные улицы. — Вы, несомненно, могли бы найти лучшее место для жизни, чем здесь.
— Когда-нибудь тут снова будет цветущая долина, как и десятки лет назад. Мы знаем, какой прекрасной она может быть, — сказала Луна, и несколько сельских жителей подле нее согласно закивали.
— Я же могу это только представить, — сказала, просияв, Тистл.
Луна продолжала:
— Я убеждала своего мужа собраться и уйти в горы. Мы слышали, что там, за хребтом, могут быть другие города, и даже океан, если пройти достаточно далеко на запад. — Женщина тяжело вздохнула. — Океан! Я уже не могу вспомнить такое количество воды. В то время, когда родилась Тистл, в долине было озеро, прежде чем Шрам распространился так далеко.
— Мы не уйдем. — Маркус счистил высохшую грязь со своего кожаного жилета. — Мы будем изо дня в день биться за наше существование. — Мужчина расправил плечи и с большой гордостью добавил: — Мы — люди стойкие.
— Стойкие? — Никки подняла брови, думая, что безрассудные — более подходящее описание.
Глава 37
Когда опустилась ночь, Никки и ее спутники сидели вокруг костра у дома Маркуса и Луны, построенном из глиняных кирпичей. Дом был просторный и прохладный, с большой комнатой в центре, с деревянными балками, составляющими потолок и маленькими высокими окнами ниже глиняной черепичной крыши. Этот большой дом говорил о более благополучных временах.
Сидя снаружи в теплых сумерках, пока готовился ужин, Натан и Бэннон рассказывали взрослым историю своих странствий, а Никки изложила о новой, золотой эпохе лорда Рала, хотя было ясно, что ни Маркус, ни Луна уже ни на что не надеялись.
— Нам едва хватает воды, чтобы выжить, — сказал Маркус, — и наша пища быстро уменьшается. Как я уже говорил, другие города, которые занимали эту долину двадцать лет назад, затихли и вымерли. — Он, сгорбившись, стиснул кулаки, и обратился к Никки: — Я рад слышать о свержении тиранов, но может ли ваш лорд Рал прийти нам на помощь? Шрам продолжает расти.