Никки уклонилась от первого взмаха лапы зверя, но затем тот проскреб кровавые борозды на ее спине, вспоров черное платье. Пума издала дикий рык и попыталась стиснуть клыками ее голову. У Никки не было ни времени, ни возможности сосредоточиться, чтобы найти сердце зверя и остановить его своей магией.
Отчаянно защищаясь, она выпустила рассеянную волну магии — пульсирующую ударную волну сжатого воздуха во всех направлениях. Эта невидимая волна отбросила от нее нападавшую тварь, но ее эффект оказался на удивление слабым. Кровотечение было серьезным и Никки еле стояла на ногах.
Бэннон прижимался спиной к стене для защиты, пока колол мечом. Один из его ударов пробил кровавую рану в ребрах второй пумы. Тистл уклонилась и отскочила, когда третий зверь попытался ее сцапать, играя с жертвой, как кошка с мышкой. Заметив, что девочка в опасности, Никки в гневе потянулась и направила свой дар, намереваясь разорвать сердце атакующей твари.
Ничего не произошло.
Никки почувствовала, как из нее выходил поток магии, но каким-то образом ее заклинание отскочило от песчаной пумы, как камешек, скользящий по поверхности пруда. Она попробовала снова — эффект был тот же. Свой дар колдунья контролировала — она не потеряла его, как Натан, — но этот огромный зверь оказался непроницаемым для ее атак.
Когда пума готовилась к выпаду, не отходя далеко, Никки заметила на ее шкуре клеймо из загадочных рисунков с угловатыми, ниспадающими вниз изгибами символов. Она признала в них форму заклинания, возможно своего рода магическую броню.
Это были не обычные дикие звери.
Никки присела, защищаясь, когда первая пума вернулась к атаке. Колдунья швырнула огонь, который должен был испепелить большую кошку, но волшебное пламя лишь вскользь прошло по меху. Бесстрашная кошка с рыком бросилась к ней и у Никки не оставалось времени обдумывать эффективную альтернативу магии.
Она вытянула длинный кинжал, закрепленный сбоку, готовая сражаться, и понимая, что клеймо из тайных символов может дать песчаным пумам некоторую защиту от магии, но, безусловно, острый нож способен был нанести урон. Никки разрезала воздух кинжалом, затем отскочила в сторону — выпад кошки прошел мимо. Времени на уловки уже не оставалось, да и колдунья не собиралась дразнить этих существ — их просто нужно было прикончить.
Тистл нырнула за упавшую плиту гладкого камня в переплетения кедра. Бэннон защищался, безумно вращая мечом, позабыв хитроумные движения, которым научил его Натан. Пума также представляла из себя шквал дикой ярости.
Никки наблюдала, как большие кошки двигались вместе, в странной, скоординированной атаке, в зловещем унисоне. Они разделили свою добычу, и каждая пума, казалось, знала, что делают остальные две. Несмотря на то, что она не могла прочитать символы, клейменные на шкурах зверей, колдунья уже слышала о животных, связанных заклинаниями. Эти три пумы были боевой триадой — трокой[10] — их разумы, связанные друг с другом, делали хищников идеальной боевой силой.
Никки задалась вопросом: мог ли Пьющий жизнь подослать этих хищников, — но это казалось маловероятным. Песчаные пумы не были частью Шрама или местной долины, бывшей плодородной много лет назад. Их, должно быть, воспитывали и дрессировали где-то в другом месте, и кто-то другой.
Независимо от их происхождения, кошки являли собой идеальные машины для убийств, и их намерения не имели значения. Не сейчас.
Никки немного отвлеклась чтобы взглянуть на Тистл, нырнувшую под сучья кедра. Девочка выбралась с другой стороны, когда кошка бросилась в путаницу ветвей. Тистл перекатилась на спину и тут же вскочила, держа в руках нож. Она сжимала рукоять обеими руками, когда пума набросилась на нее.
Никки затаила дыхание, зная, что не сможет подоспеть к девочке вовремя, а затем поняла, что Тистл намеренно заманила ретивого хищника. Когда кошка бросилась в атаку, девочка занесла нож под подбородок зверя, вонзая клинок сквозь челюсти и нёбо прямо в мозг. Пума судорожно забилась в конвульсиях, затем свалилась на свою тощую жертву, чуть не раздавив ее.
В момент, когда большая кошка упала замертво, ее сородичи вздрогнули и пошатнулись, будто им тоже нанесли смертельный удар. Затем завыли в жутком унисоне.
Бэннон использовал этот мгновение для атаки, воткнув свой меч прямо в грудную клетку второй пумы. Песочного цвета хищник метался и ревел, широко раскрыв пасть, но меч пронзил сердце существа и торчал с противоположной стороны груди.
Никки проскребла своим ножом по ребрам последней пумы, которую на мгновение ошеломила смерть ее двух компаньонов, связанных с ней заклинаниями. Обезумевшее существо чуть не полоснуло колдунью своими когтями, и Никки снова порезала ее ножом. Раненный зверь молотил хвостом и перешел в дикую атаку, словно готовясь вложить в нее свою жизнь. Тяжеловесное существо опрокинуло Никки на землю, но она ткнула ножом вверх, вонзив лезвие глубоко в живот хищнику.
Тистл, залитая кровью, выбралась из-под тела пумы, убитой ею, и вихрем полетела Никки на подмогу. Девочка несколько раз ударила последнюю пуму своим ножом, и Никки с большим трудом оттолкнула умирающего зверя. Высвободившись, колдунья стояла, вся в крови — как пумы, так и ее собственной. Кожа на спине была сорвана лентами.
Бэннон был в потрясении, когда извлекал меч из туши убитой им пумы.
— Я удивлен тем, что Пьющий жизнь не отправил гигантских скорпионов или многоножек.
Никки покачала головой, пока стояла, истекая кровью, и уже чувствовала жгучую боль от многочисленных ран.
— Я не уверена, что причиной этой атаки является Пьющий жизнь.
Последняя песчаная пума была еще жива. Он лежала на земле, тяжело дыша, урча от сильной боли и истекая кровью.
Бэннон встал позади Никки, охнув при виде глубоких кровавых борозд на ее спине.
— Колдунья! Твои раны! Мы должны их исцелить.
Никки посмотрела на свои исцарапанные руки.
— Я могу исцелить себя сама. — Она склонилась к умирающей песчаной пуме. — Но вот ее жизнь подходит к концу. Я должна избавить животное от страданий. — Она огляделась. — Из-за этих заклинаний-символов, защищающих ее от магических атак, мне придется воспользоваться своим ножом.
Умирающая пума издала громкое урчание — этот звук казался скорее жалобным, чем угрожающим. Лицо Бэннона поникло, губы задрожали.
— Тебе нужно ее убивать? Может, ты ее исцелишь?
Никки прищурила глаза.
— Зачем я должна заботиться об этой твари? Она пыталась нас убить.
— Что, если она была для этого обучена? Разве нам не интересно знать, откуда она взялась? — спросил Бэннон. — Мы уже убили двух других, а эта… — Слова застревали у юноши в горле, и он поперхнулся. — Это такая красивая кошка… — Он не мог говорить дальше.
Когда адреналиновая лихорадка пошла на спад, Никки почувствовала неистовую боль от собственных ран. Когти этой пумы разорвали мышцы ее спины до костей.
— Это не беспомощный котенок, как те, которых утопил твой отец.
— Да, это не так. — Бэннон покачал головой. — Но она умирает, а ты можешь ее исцелить.
Тистл присела рядом с еле дышащей пумой и посмотрела на Никки своими медово-карими глазами.
— Мои дядя и тетя говорили, что нельзя убивать без абсолютной на то необходимости. Измазанная кровью, девочка выглядела брошенной и несчастной.
— А в этом необходимости сейчас нет, — согласился Бэннон.
Никки потянулась, чтобы коснуться кошки, осторожно пустив магию, чтобы измерить степень ее повреждений. Клейменые заклинания-символы не остановили ее, поэтому колдунья поняла, что данная защита предназначалась лишь для отклонения атак. Она передвинула руку, чтобы прикоснуться к ножевым ранам, которые нанесла зверю. — Я могу исцелить это существо. Я исцелю ее, но вам стоит знать, что эти три песчаные пумы были связаны заклинаниями. Ее две сестры-пумы из троки мертвы. Если мы ее спасем, чтобы ей затем жить в полном одиночестве, это может оказаться не совсем благосклонно по отношению к животному.