— Вижу, ты все еще не спишь.
Она приблизилась к его койке, пока Бэннон изо всех сил пытался сесть. — Надеюсь, я тебя сильно не потревожу. — Когда Лорел подошла к нему, ее руки уже развязывали тесемки на талии и она выскользнула из своего платья послушницы, словно красивая обнаженная бабочка, появившаяся из куколки.
Бэннон сделал глубокий вдох. Он был встревожен, смущен — и снова возбужден.
— Одри просто… — бормотал он, протягивая руку. Но Лорел ее не оттолкнула, а напротив, взяла и приложила к своей груди. Грудь была меньше и тверже, чем у Одри, с торчащими сосками.
— Очередь Одри уже прошла, — сказала Лорел с улыбкой. — Надеюсь, ты не слишком устал. — Девушка потянулась к нему рукой, проведя пальцами по животу, а затем ниже, чтобы погладить его «початок», с восхищением ухмыльнувшись. — Я вижу, ты совсем не устал. — Она принялась его целовать, и теперь, когда Бэннон точно знал, что делать, ответил с большим энтузиазмом. Учитывая его предыдущую практику, Бэннон решил, что, может быть, сейчас получится гораздо лучше.
Лорел оказалась медленнее и мягче, чем Одри, но более настойчива. Она ласкала его и показывала, как ласкать ее, желая наслаждаться всем его телом, а Бэннон вновь проявил себя жадным до знаний учеником. Когда он попытался ускорить темп, почувствовав возросшую в нем страсть, Лорел его попридержала, мучая и дразня. Затем перевернула юношу, скользнув под него на узкой койке, привлекая к себе, и обвила руками его спину.
Девушка горячо прошептала ему на ухо:
— Все в порядке. Не торопись. Сейдж будет здесь только ближе к рассвету.
Глава 49
Увидев опустошение Шрама воочию, Никки окунулась с головой в архив волшебников, посвятив все время грудам старых книг. И хотя Тистл всячески старалась помогать, таская еду с кухонь и выбирая книги, которые сама считала стоящими внимания, девочке явно было скучно.
Она хотела оказать посильную помощь, но ей недоставало ученического опыта. Когда она помогала своим друзьям выжить в дикой природе, то чувствовала себя важной, полезной в ловле ящериц и поиске воды. Но книги… Тистл ничего не знала о магических знаниях или древних языках.
Тетя и дядя обучили ее буквам, поэтому она могла прочитать кое-какие основные слова. Тистл взяла на себя обязательство запомнить некоторые ключевые термины, что интересовали Никки: «жизнь», «энергия», «Хань», «ослабление», «выкачивание» — и ей предстояло торчать перед полками в огромных читальных залах, переходя от корешка к корешку, от книги к книге, от свитка к свитку. Всякий раз, находя возможный вариант, девочка торопилась к Никки, добавляя его к основной кипе. Никки относилась к ее предложениям всерьез, но до сих пор никто не открыл ничего нового о возможных слабостях Пьющего жизнь.
Тистл всегда была независимой, способной позаботиться о себе сама. Она ощущала, что Никки ее ценит отчасти потому, что колдунья ценила тех, кто может справляться со своими проблемами. Девчушка хотела доказать, что она может быть ценным членом их группы, но сейчас чувствовала себя ненужной и ни на что не годной.
Поэтому она отправилась изучать огромные каменные здания и тоннели, которые проходили через сердце плато, словно норы червей в гниющем дереве. Поглощенные своими исследованиями, ученики Клифуолла мало внимания уделяли Тистл.
Она избегала Виктории, не желая, чтобы ей внушали, как меммеры запоминают старые книги. Однажды девочка наткнулась на одно из занятий по запоминанию, когда молодые мужчины и женщины сидели, скрестив ноги на каменном полу, в то время как Виктория читала вслух абзац, а те затем все повторяли его слово в слово. Заметив ее, матрона жестом пригласила Тистл присоединиться к ним, но она улизнула. Настойчивость пожилой женщины вызывала у нее беспокойство. Девочка не хотела, чтобы ее заперли здесь на всю жизнь корпеть над старыми пыльными книгами. Вместо этого она хотела остаться с Никки и участвовать в ее приключениях.
Тистл встретила неугомонного Бэннона, блуждающего по тоннелям со своим мечом. Юноша ей посочувствовал.
— Да, мне тоже хотелось бы уже заняться чем-нибудь сто́ящим, — сказал он.
Он размахивал своим мечом перед невидимыми противниками, хотя в тесном коридоре было мало места для удовлетворения жажды воображаемой битвы.
— Мы вместе пойдем и сразимся со злым волшебником, — сказала Тистл.
— Ты же просто девчонка.
— И ты всего лишь мальчишка. — Тистл сердито посмотрела на него.
Бэннон фыркнул.
— Я мужчина, и к тому же мечник. Видела бы ты, скольких я положил шелки, когда они атаковали «Идущий по волнам».
— А ты видел, как я сражалась с песчаными пумами, — напомнила Тистл, — и Пыльными людьми.
Со вздохом юноша оперся мечом о каменный пол тоннеля.
— Ни один из нас не представляет большой угрозы Пьющему жизнь. Нам нужно подождать, пока кто-то не придумает, как его уничтожить.
Тистл нахмурилась.
— Ожидание сводит меня с ума.
Бэннон отправился дальше по тоннелю, сражаясь с невидимыми врагами своим мечом, но, когда столкнулся с тремя привлекательными послушницами Виктории, юноша неловко остановился. В отличие от противников, Одри, Лорел и Сейдж, смогли сдержать его кокетливыми взглядами. Тистл закатила глаза.
Дальше она пробралась через тоннели к окну на внешнем крутом склоне плато. Когда она смотрела на Шрам, ее сердце защемило при виде стремительно растущего опустошения и отдаленного марева. Ей очень хотелось узнать, как прежде выглядела эта прекрасная долина.
Ученый-архивариус Саймон нашел ее там.
— Я смотрю на это каждый день, — сказал он. — Каждое утро я наблюдаю, как Пьющий жизнь расширяет свою территорию и высасывает все больше и больше жизни из мира. Если бы ты была здесь, сколько и я, ты бы знала, сколько мы потеряли.
Тистл взглянула на него. — Как здесь было раньше?
Саймон указал на проем в скале.
— Отсюда можно было видеть озера, реки, холмы с густыми лесами, а небо было синим, а не пыльным и серым. Повсюду пролегали дороги с одного конца долины на другой, соединяя деревни. Пастбища и посевы занимали всю сельскую местность. — Он легонько присвистнул. — Иногда кажется, что я просто вспоминаю сон. Но знаю, что это явь.
Тистл ощутила покалывание от пыла и стремления.
— Мы можем все это вернуть. Я знаю, что мы сможем.
Голос Саймона стал тверже:
— Этого вообще никогда не должно было случиться, если один из наших ученых не выпустил бы заклинание, которое не смог контролировать. Теперь долина высохла, города исчезли, включая и мой старый дом. И люди все мертвы. — Он издал низкий стон. — И это наша вина. Мы должны найти способ все исправить.
— Я хочу помочь, — сказала Тистл. — Должно быть, я что-то могу сделать.
Он одарил ее покровительственной улыбкой.
— Боюсь, это проблема, которую лучше всего оставить ученым.
Уязвленная, Тистл отвернулась, бормоча тихую клятву, что поможет снова вернуть мир. Даже после того, как она ушла, ученый-архивариус продолжал смотреть на далекую пустошь.
Никки отказалась от сна, читая один том другим, вчитываясь в каждое слово, пока не заныли глаза и не застучало в голове от попыток охватить столько информации. Хотя она многое узнала, в том числе и множество источников заклинаний, которые сама использовала в прошлом, все равно не нашла ответов, которые искала. Она отложила еще один том в раздражении и негодовании.
Теперь у нее было больше понимания того, насколько опасным, насколько разрушительным является Пьющий жизнь, и, если она не остановит его, когда на карту поставлен весь мир — значит, она недооценила угрозу. Шрам будет расти и расти, и в конце концов поглотит Древний мир, а затем и Д'Хару.
Теперь колдунья прекрасно знала, почему она здесь.
В течение дня солнечные лучи лились через выпуклые окна возвышающихся каменных зданий, чтобы осветить архивные комнаты. Ночью она читала под теплым желтым светом свечей или масляных ламп. Никки перелистывала страницы, изучая непонятные древние языки, и к утру отмела еще более десятка томов.