В огромной высохшей долине этой ночью стояла напряженная, хрупкая тишина. Смерть задержалась здесь, когда должно быть изобилие жизни. Викторию оскорбляло даже просто находиться в этом месте, где должна произрастать пышная растительность, высокие травы, густые леса, и поля с тугими колосьями.
Все это дело рук Роланда — он выкрал жизнь, и сделал землю бесплодной. Несмотря на то, что Никки его остановила, ситуация полностью не разрешилась, а Виктория не соглашалась на полумеры. Остальные в Клифуолле могли друг друга поздравлять, но работы предстояло еще слишком много. Она не успокоится, пока ее не выполнит, но, чтобы принять необходимые меры, доверять никому было нельзя.
В сопровождении трех верных помощниц глава меммеров, едва стемнело, покинула Клифуолл, и вместе они поспешно пробрались через запустение к логову Пьющего жизнь. Лорел, Одри и Сейдж стремились помочь, и их сияющие глаза наполняла надежда. Путешествие отняло у женщин почти два дня, но Виктория все же не полностью раскрыла своих замыслов, хотя девушки были ее помощницами и также подчинялись интересам всего мира.
— Работа, что нас здесь ожидает — не для личной выгоды, — сказала им Виктория. — Это будет триумфом для всех живущих: и мужчин, и женщин, и детей.
Наконец, с наступлением ночи второго дня они достигли безмолвной, нагоняющей страх местности, окруженной упавшими обсидиановыми глыбами, загроможденной расколотыми остовами гигантских скорпионов и костлявыми оболочками Пыльных людей. Это место было пугающим, но также оно являлось и священным.
Виктория привела их к одинокому саженцу дуба: хилому и неокрепшему деревцу, выросшему из последнего желудя Старейшего Древа.
— Он выглядит таким маленьким и слабым, — сказала Сейдж.
— Но он обладает могуществом Древа, — отметила Лорел.
— Он обладает могуществом мира, — поправила Виктория. — Но его особая магия выгорела в битве, и теперь это просто обычное деревце. Тем не менее, это крошечная искорка, символ, а мы обладаем силой — вы трое, и я — чтобы раздуть это маленькое пламя в костер жизни. Вы согласны мне помочь? — Она по очереди оглядела своих помощниц. — Вы готовы призвать необходимую магию?
Девушки, не задумываясь, кивнули. Виктория никогда в них не сомневалась.
Стоя под лунным светом возле тонкого серого саженца, Виктория ослабила завязки своего платья, затем раскрыла воротник, чтобы снять одежду. Скинув свое монотонное платье, она отбросила его в сторону. Одеяние упало на одну из зазубренных обсидиановых глыб, и женщина встала обнаженная в лунном свете, вдыхая пыльный ветерок и ощущая прохладу тьмы.
Она повернулась к своим помощницам.
— Вы, трое, должны раздеться. Вы — жизнь. Вы чисты и способны к деторождению, и должны предстать так, как родились, — для этого священного процесса сотворения.
Девушки сделали то, что просила их наставница: сняли белые шерстяные сорочки, представ обнаженными, величественными и безупречными. Кожа цвета сливок на их полных грудях и округлых бедрах сияла при звездном свете. Они позволили своим волосам упасть, беспрепятственно и свободно.
Локоны Одри цвета воронова крыла потоком упали ей на спину, подобные самой глубокой ночи, в сочетании с темной порослью волос между ее ног. Клубнично-белокурые волосы Лорел сияли золотом, горящим в медленном огне. Темные соски Сейдж стояли торчком от холода; ее идеальные, округлые груди покрывал румянец от жажды сотворения новой жизни.
Сила их красоты отняла у Виктории все слова. Эти девушки были чистейшим олицетворением женской энергии, самой жизни.
Когда-то давно Виктория сама была очень красива. Мужчины вожделели ее, но досталась она лишь одному — Бертраму. С протяжным вздохом женщина вспомнила тот первый раз, когда он привел ее в сад безлунной ночью, когда ручей в каньоне играл свою струящуюся музыку, не в силах заглушить ее вздохов удовольствия. Бертрам поцеловал ее украдкой, и выкрал ее девственность, и они лежали, обнявшись, в мягких опавших листьях, изучая друг друга. И было это прекрасно.
После той ночи Виктория никогда не представляла себя с другим мужчиной. Она обнаружила, спустя месяц, что беременна. Сюрпризом это не стало, поскольку она и Бертрам наслаждались друг другом уже много раз. Влюбленные произнесли друг другу слова древнего брачного обряда, повторив вслух то, что меммеры держали в своей памяти. Но всего через два месяца после их женитьбы Виктория потеряла ребенка, после нескольких часов мучительных схваток произведя на свет маленький плод, размером с ее палец. Он даже не походил на человека. И было так много крови.
Бертрам поддерживал жену в ее несчастье, обещая, что у них будет еще много детей. Но этого так и не случилось. Виктория была подавлена, обнаружив свою бесплодность. Это стало для женщины величайшим из постигших ее когда-либо разочарований. Она больше не могла родить ни сына, ни дочь, как бы к этому ни стремилась, независимо от того, как часто они с Бертрамом делали попытки.
Виктория очень любила своего мужа, но в конечном итоге их физические удовольствия стали не более чем обязанностями, и при этом безнадежными. Поэтому Виктория заменила мать своим помощникам, и особенно этим трем замечательным, прекрасным девушкам. Виктория утверждала, что теперь она являлась настоящей матерью для гораздо большего числа детей, каких могла когда-либо иметь, но все же не могла убедить этим даже себя.
Однако, призвав древнее, могущественное заклинание этой ночью, она станет матерью для всего мира. Даже с той ценой, что необходимо заплатить, могла ли Виктория слишком долго размышлять?
— Мужская магия — это магия завоеваний, смерти, охоты и убийства, — произнесла она. Голос ее звучал очень громко в этом тихом и укромном месте. — Женская магия — это магия жизни, и наша магия сильнее. — Она улыбнулась всем троим.
Одри, Лорел и Сейдж, стоя голыми, покрылись румянцем, и тяжело дышали в ожидании. Девушки медленно двигались, покачивая бедрами и переступая с ноги на ногу. Виктория могла видеть, что они возбуждены. Возможно, усиленные магией, их пот, запах и душевное тепло наполняли воздух. Одри потянулась вниз, чтобы прикоснуться к себе, и издала слабый вздох. В искушении, Лорел и Сейдж повторили за ней. Сама ночь была заряжена возможностями. Жизнью. Даже дубовый саженец, казалось, затрепетал.
Сердце Виктории защемило, и женщина отогнала свой растущий страх, отказываясь медлить с работой над ее жизненно важным делом.
Когда трое девушек были готовы, они прикрыли глаза, и из глубин горла раздался легкий стон удовольствия. Виктория порылась в стеганой ткани своего платья и извлекла флакон, принесенный ею с собой: бутылочка с настоем, наполненная синей жидкостью.
— Вы должны каждая испить отсюда. Одного глотка будет вполне достаточно.
Одри потянулась к нему влажными пальцами, сняв колпачок.
— Что это?
— Жизненно важная часть заклинания. Выпей.
Одри сделала осторожный глоток, затем бутылочку передала Лорел, та посмотрела на нее.
— Если ты уверена, Виктория…
— Уверена. Я долго и упорно все обдумывала. Мы должны вернуть жизнь этой земле, и именно так мы сможем это сделать.
Лорел выпила без лишних вопросов; затем последние остатки темной жидкости осушила Сейдж.
С тяжелым сердцем Виктория наблюдала, как трое ее помощниц закачались, а затем безвольно рухнули на землю. Они были такими доверчивыми…
Действуя быстро, женщина подтащила обнаженные фигуры и прислонила их всех вместе к саженцу Старейшего Древа. Теперь она могла позволить себе прослезиться, пока девушки были без сознания. Она достала крепкие кожаные ленты, припрятанные в складках ее платья, и связала запястья и ступни своих помощниц.
Голые девушки тяжело дышали в глубоком наркотическом сне, но вскоре они должны уже проснуться. Виктории предстояло совершить приготовления.
Она разметила сложные формы заклинаний на земле, вспоминая слова из древней книги, и из того, что для полной уверенности набросала на клочке бумаги, начертав углы и изгибы символов на давно забытом языке, так, чтобы узор окружал ее помощниц. Теперь они — ее семена, и станут началом новой жизни, силу которой невозможно измерить.