Колдунья поправила мягкую сорочку и причесала свои светлые волосы.
— Если Натан отыщет свои карты, мы начнем приготовления, чтобы уйти сегодня же, — сказала она, надеясь отвлечь сироту. — В Клифуолле мы сделали все, что могли.
Девочка кивнула.
— Со смертью Пьющего жизнь долина безопасна. Когда-нибудь я вернусь сюда. — Она вспыхнула яркой и оптимистичной улыбкой. — Народ Клифуолла сложит об этом легенды, не так ли?
— У меня нет желания становиться легендой, — сказала Никки.
Им понадобятся рюкзаки с припасами, свежая дорожная одежда и починенные сапоги. Никки все еще тревожило, что девочка будет сопровождать их в неизвестных опасностях, но Тистл определенно была изворотливой, прыткой, умной и независимой. Преданность и самоотверженность делали ее достойным спутником, а хорошие спутники могут оказаться ценными во время путешествия.
Никки думала об огромной, неисследованной части Древнего мира, где возникли новые города и культуры… возможно, с угнетенными людьми, порабощенными странами, — или безжалостными правителями, которых нужно было привести в соответствие с веяниями золотой эпохи лорда Рала. С муками и содроганием она видела яркие образы из сознания Мрра: жгучая, раскаленная боль, с которой укротители клеймили символы заклинаний на ее шкуре, великий город, огромная бойцовая арена, волшебник-командующий, кровопролитие…
Великий город… Ильдакар! Это слово само явилось к ней, хотя у Никки оставались сомнения. Это было название, которое слышала, но не понимала Мрра? Песчаная пума не осознавала речи дрессировщиков, только боль, которую те ей причиняли. Ильдакар…
Никки и Тистл отправились вместе в обеденный зал, где подавали завтрак и собирались ученики, готовые погрузиться в очередной день своих поисков. Саймон консультировался с двумя исследователями, сравнивая заметки в старом томе с выцветшими буквами. Натан и Бэннон, беседуя, уже занимались утренней трапезой.
Увидев Никки, волшебник жестом позвал ее к себе.
— У нас есть то, что нам нужно, колдунья. Мия нашла древние карты, показывающие, каким был ландшафт три тысячи лет назад, когда документацию скрывала пелена маскировки.
— Этих дорог, должно быть, уже нет, — сказала Никки. — Армии сметали все на своем пути, королевства расцветали и приходили в упадок. Города становились заброшенными, затем отстраивались новые.
Натан пожал плечами.
— Так и есть. Но города — это города: обычно их строили на перекрестках дорог и водных путях, вблизи действующих рудников или плодородных земель. Если там тысячи лет назад и нашлась причина для основания города, то она, скорее всего, по-прежнему имеет силу. — Он потянулся, чтобы взъерошить и так растрепанные волосы Тистл; девочка усмехнулась, и в ответ потрепала белые волосы волшебника, отчего старик даже вздрогнул. Он рассмеялся и сказал всей группе: — Если города, как и страны, окажутся уже не теми, то все равно их стоит изучить. Кроме того, мне нужно вернуть свою магию.
— Нам всем нужно, чтобы к тебе вернулась магия, — сказала Никки. — Мы отправимся так скоро, насколько это возможно. Пьющий жизнь мертв. Я спасла мир, поэтому выполнила предсказание ведьмы. Теперь мы идем в Кол Адэр.
Натан едва сдерживал свое нетерпение.
— Верно-верно, моя дорогая колдунья, но что заставляет тебя полагать, что спасти мир от тебя требуется лишь единожды?
Недоуменно нахмурившись, Бэннон поглощал овсяную кашу.
— Прежде, чем мы уйдем, я хочу попрощаться с Одри, Лорел и Сейдж, — сказал юноша. — Мы стали очень хорошими друзьями.
В лазурных глазах волшебника промелькнул веселый огонек.
— Да, и на самом деле, я подозреваю, — очень хорошими друзьями.
Бэннон покраснел.
— Но я не могу их отыскать. Они вместе с Викторией куда-то запропастились.
Никки смутно помнила, как видела во сне группу женщин глазами Мрра во время ночной охоты, но с тех пор она сама их не встречала.
— Если ты найдешь их вовремя, — сказала колдунья, — можешь с ними попрощаться. Но мы уходим. — Она чувствовала себя обеспокоенно, была полна стремления отыскать Кол Адэр для Натана, но также и продолжить миссию во имя лорда Рала, посетив другие королевства, провинции, города и поселки, которые должны узнать, что они теперь являются частью расширяющейся империи Д'Хара.
В обеденный зал вбежала робкая девушка, ее короткие каштановые волосы поистрепались, будто она пробежала большое расстояние. На лбу ее блестела испарина. Молодая ученица, Мия, часто помогала Натану в его поисках нужных томов для противодействия Пьющему жизнь. В этот раз она подбежала к ученому-архивариусу.
— Мастер Саймон, что-то случилось в Шраме! Я даже не могу это объяснить. Вам стоит пойти и посмотреть. — Она оглядела комнату и заметила Натана. — Натан, вы должны это увидеть. Это чудо!
Саймон провел руками по своим спутанным каштановым волосам.
— Что там такое?
В ответ Мия, тараторя, повела их всех в тоннели через сердце плато.
— Кто бы мог ожидать такого? Подождите, сейчас сами глянете в окно алькова. Это поразительно.
Толпа продолжала нарастать, когда все двигались по коридорам, следуя за Мией.
— Где Виктория? — спросил Саймон. — Если это так важно, меммерам тоже стоит посмотреть.
Казалось, он очень старался их разглядеть, но никто не мог вспомнить, где видели наставницу или ее трех послушниц в последний раз. Наконец, все достигли проема в стене, смотрящего на огромную долину. Отсюда люди обычно лицезрели масштабы разрастающегося запустения Пьющего жизнь, но теперь их взгляды впились в нечто весьма странное.
Никки вышла вперед, сосредоточившись на внезапных, кардинальных изменениях, произошедших за последнюю ночь.
В центре огромной, мертвой долины, где обитал злой волшебник, коричневая пыль вместе с песчаными бурями и вихрями исчезли, сменившись зеленой дымкой поверх новых зарослей — бурно разрастающихся джунглей, возникших в Шраме. Растительность затмила тот одинокий и дерзкий дубовый саженец Старейшего Древа, который они там оставили. Все это походило на шторм из зеленой поросли, которая явно продвигалась дальше.
Глава 60
Когда магия проникла в нее, встряхнула и воскресила, Виктория обнаружила, что она больше, чем просто жива. Она вспыхнула жизнью, вскипела энергией, хлынувшей по ее венам горным потоком во время таяния снега. Ее мускулы шевелились от множества существ, кишащих в них. Каждая капля крови, каждый кусочек кожи, кости, каждый волосок на голове — жили своей жизнью. Ей казалось, что тысячи роящихся пчел или термитов подпитывают ее энергией, а бесчисленные пучки растений связывают все тело вместе.
Виктория восхищенно задышала. Когда она вдохнула, по густому лесу рябью пронесся сильный ветер, взметнулись и зашумели листья, закачались густые ветки, склонившись в почтении… к ней. Она открыла глаза, и в них хлынул свет вместе со всей зеленью леса и с силой земли.
Пролив кровь своих самоотверженных помощниц, Виктория задействовала это древнее заклинание и высвободила магию, достаточно могущественную, чтобы противодействовать тому смертельному упадку, который вызвал Пьющий жизнь. Эгоистичный идиот своим разрушительным воздействием нанес миру невообразимые потери, и теперь Виктория взяла на себя заботу по возмещению причиненного им вреда. Сил для этого у нее было предостаточно. Роланд пребывал в растерянности и несостоятельности из-за его неправильного понимания могущественных заклинаний, над которыми он не потрудился даже поразмыслить.
Виктория все могла исправить — она считала это своим долгом.
Ее драгоценные Одри, Сейдж и Лорел ради этого дела отдали свои жизни, и Виктория осознавала, что сама она отдала гораздо больше. Когда лес пробудился и схватил ее, слившись с ее телом, она не понимала его умыслов. Она отбивалась и кричала, была в ужасе, полагая, что, бурный расцвет жизни вознамерился ее убить. Но нет, все было совсем не так.