— Помоги фермерам собрать урожай. Позаботься о стадах, поработай в саду, — предложила Никки. — Приобрети новые навыки, например, плотника.
Лицо юноши вспыхнуло гневом.
— Это не то, что я имел в виду! Должен быть какой-то способ спасти Одри, Лорел и Сейдж. — На его лице отразилась беспомощность. — Я полюбил их.
— И они тоже по тебе изголодались. Вспомни, что они сотворили с Саймоном.
На лице Бэннона возрастала непреклонность.
— Нам нужно понять, что там происходит, колдунья. Ты знаешь, я могу справиться сам. Я совершу дальнюю разведку, вернусь и расскажу, что там увидел.
— Это глупый риск, — возразила Никки.
— Ты уже как-то назвала меня дураком! Я хочу сделать, что задумал, и не пытайтесь меня остановить.
— Я не могу тебе препятствовать, Бэннон Фармер, но, если собираешься подвергнуть себя такой большой и ненужной опасности, по крайней мере убедись, что вернешься с ценной информацией.
Он вскинул подбородок, успокоившись, что Никки больше не намеревается с ним спорить.
— Обязательно.
Задержав на юноше долгий и упорный взгляд, Никки добавила более мягким голосом:
— И будь осторожен.
Глава 63
Пребывание среди множества книг с таким большим количеством знаний обычно поднимало Натану настроение. Тайны и истории, содержащиеся в этих мягких, потрепанных томах, делали немного терпимее многовековой плен волшебника во Дворце Пророков. В огромной библиотеке Сестер хранились бесчисленные тома, описывающие магию, которую Натан никогда не использовал, — «благодаря» оберегам, сетям и щитам, оплетающих всю дворцовую архитектуру, — не говоря уже о его железном ошейнике, Рада'Хань. Тем не менее, чтение легенд, исторических событий, и даже народных сказок приносило радость его утомительному существованию.
Когда перемещение звезд лорда Рала сделало все книги пророчеств бесполезными и неактуальными, тот предложил Натану сохранить одну небольшую библиотеку для его собственного развлечения, возможно, даже из-за ностальгии, но волшебник вскоре решил, что то, что он действительно хочет, — это не похоронить себя в старых архивах, но жить своей жизнью, чтобы написать свою собственную историю. И именно так он и поступил.
Старик похлопал таинственную книгу жизни в кожаном переплете, что дала ему ведьма. Теперь у него было другое, — жизненное, — чтиво.
Он устало вздохнул, так как послушная Мия принесла ему новую стопку томов.
— Я понятия не имею, что они содержат, волшебник Рал, но выглядят они очень интересными. — Мия сразу принялась за работу, показав старику случайный фолиант. Многие из этих новых книг были влажными, потрепанными или порванными. — Где-то в нашем архиве мы отыщем способ остановить Викторию. У Клифуолла для всего есть ответ, надо только поискать.
Натан усмехнулся.
— Ты полагаешь, что древние волшебники во времена Бараха и Мерритта знали абсолютно все?
Трудолюбивая девушка сморщила лоб, как если он подверг сомнению смысл ее существования.
— Ну конечно! Это же Клифуолл. Все знания поместили для хранения сюда. Все знания.
Натан провел двумя пальцами по подбородку, окинув девушку снисходительным взглядом.
— Я рад, что у тебя есть такая вера в древних.
Мия кивнула. — Они были намного могущественнее, чем кто-либо из ныне живущих.
— Но почему они потерпели неудачу, если владели всем этим знанием?
Девушка ответила суровым взглядом.
— Просто потому, что знание существует, не означает, что люди знают, как его использовать.
— Ну, хотелось бы мне иметь такую же уверенность, юная леди. — Натан снял обложку выбранной им книги и нахмурился, увидев, что страницы взбухли и покоробились, словно когда-то пропитались водой и их не просушили должным образом. Некоторые страницы были порваны, чернила размылись и стали нечитаемыми. Он стряхнул толстый слой пыли с обложки следующей книги в стопке. — Откуда взялись эти тома? Ты выкопала их из ямы?
Мия выглядела смущенной.
— После того, как колдунья открыла запечатанное хранилище под поврежденной башней, наши рабочие кирками и долотами пробили проход в другие, ранее недоступные помещения. Некоторые из книг частично вплавились в стены, другие завалили обломки. Никто еще в них не заглядывал, но я хотела, чтобы вы непременно их увидели, на случай, если они окажутся важны.
Натан поднял третий том, пытаясь разобрать тисненые символы на обложке.
— Я думал, что поврежденная башня содержит только книги о пророчествах. Сомневаюсь, что они могут чем-то помочь.
— Нет, секции пророчеств находились на верхних этажах. В последние дни строительства Клифуолла, волшебники древности в панике пытались все закончить, будучи преследуемыми силами императора Сулакана. Нижние хранилища были сложены в последние минуты. Никто не видел их, кроме вас, волшебник Рал.
— Тогда я в восторге от такой возможности, моя дорогая. — Он похлопал по пустому стулу рядом. — Поможешь мне изучить их? У меня только два глаза, а вместе мы сможем читать вдвое быстрее.
Мия просияла.
— С удовольствием. — Она села рядом с ним, выбрала книгу наугад и начала продираться сквозь дебри размытых и выцветших букв.
В глубине возрождающегося леса, — ее сердца, ее души, — Виктория чувствовала пульсирующую в ней магию пробуждающейся жизни… и, как следствие, новую жизнь, всходящую благодаря ей из бесплодной земли. Шрам, претерпевающий муки, доставлял ей столько же боли, как и мертворожденный малыш, которого они так хотели с Бертрамом.
Но, в отличие от ее кровавых и болезненных выкидышей, у Виктории теперь была сила, которой она всегда стремилась обладать: способность женщины создавать и взращивать жизнь. В качестве доказательства нужно было лишь взглянуть на джунгли, созданные ею. И лес продвигался дальше, словно в оголтелой давке, но Виктория не хотела его контролировать, вовсе нет. Она желала, чтобы тот заполонил всю долину, прокатился по горам и захлестнул весь континент, — нетронутый, первозданный и неудержимый.
Жизнь восторжествует над смертью. Ее непревзойденная победа затмит собой все усилия, все попытки ее остановить. Победа… Само слово и означало ее имя. Она — Виктория. Она — Госпожа Жизнь. В ней теперь есть сила, способная соперничать с самим Создателем.
Пока она размышляла над своей новой ролью, заросли поднимались и обвивали ее тело. Колючие лозы и цветы источали пьянящие, гипнотические ароматы. Деревья росли так быстро, что успевали увеличиться, развалиться и упасть. И затем даже в расколотых стволах селились черви и личинки жуков, плесень с грибами, превращающие упавшее дерево в перегной, который становился удобрением для большей жизни.
Еще большей жизни.
Ее помощницы, которые обладали некоторой энергией животворящего плодородия, разошлись врозь по первобытным джунглям. Теперь они стали управляющими вновь пробужденной жизни: взращивали деревья, насекомых, птиц и все другое. Виктория позаботится об этом. Мир вновь станет первозданным.
Будучи Госпожой Жизнь, она не удовлетворится тем, что просто вернет этой долине ее прежний облик, чей ландшафт поработят стада и его определят под пахотные земли. Теперь Виктория поняла, какова ее истинная роль в мире. Женщину вели к этому все поколения меммеров и их сохранившиеся древние знания. Виктория не могла довольствоваться меммерской деятельностью ради собственной выгоды; она должна была найти те могущественные формы заклинаний, отображающие магию, которые позволили бы ей выполнить все необходимое.
По мере развития ее необычного тела, ее лесные щупальца захватывали бесплодную территорию, а разум отпирал все больше из того, что она помнила, обнаружив эзотерическую и смертельную магию, которую она теперь могла использовать.