Она прижала его голову к своей груди.
— Что ж, мы все еще живы. Не вижу причины, почему мы не можем еще и еще достигнуть таких же высот.
Улыбка Натана стала шире. Глаза его блеснули чувственным блеском.
— Дай мне закончить с письмом, и мы проверим это на нашей большой кровати.
Он насыпал в крошечную медную ложку немного сургуча и поднес ее к сложенному письму.
— Натан, глупый, как ты собираешься расплавить сургуч?
Натан выгнул бровь.
— Ты уже должна знать, моя дорогая, что мой способ самый удобный.
Она рассмеялась.
— Моя ошибка.
Он провел пальцем над ложечкой, и сургуч сразу стал жидким. Кларисса была в восхищении. Натан не переставал ее изумлять. Она вспомнила, что палец Натана может творить не только такие простенькие чудеса, и щеки ее запылали.
Она нагнулась и прошептала ему на ухо:
— Я хочу, чтобы вы и ваш волшебный палец вернулись вместе со мной в большую кровать, магистр Рал.
Натан поднял свой волшебный палец.
— И это непременно произойдет, моя дорогая, сразу же после того, как я отправлю это письмо.
Он провел пальцем по письму, и оно поднялось в воздух. Брови Клариссы тоже поползли вверх. Натан пошел к двери, а письмо плыло перед ним. Он сделал рукой театральный жест, и дверь отворилась сама.
Солдат, который сидел на полу, прислонившись к стене, вскочил и приложил кулак к сердцу, отдавая Натану честь.
Люди боялись Натана. Кларисса видела это по их глазам. Она понимала их страхи и не забыла, как сама испугалась его, когда впервые увидела. Когда Натан устремлял на человека ястребиный взор своих синих глаз и хмурился в неудовольствии, ей казалось, что он способен обратить в бегство целую армию.
Натан протянул руку, и письмо поплыло к солдату.
— Ты помнишь мои инструкции, Уолш?
Солдат схватил письмо из воздуха и сунул в карман мундира. Как ни странно, казалось, он совсем не боится Натана, хотя и относится к нему с почтением.
— Конечно. Вы знаете это лучше меня, Натан.
Натан утратил немного своей величественности и задумчиво поскреб подбородок.
— Пожалуй, да.
Кларисса терялась в догадках, где Натан нашел этого солдата, а главное — когда успел дать ему инструкции. Она предположила, что он, должно быть, выходил, пока она спала.
Этот солдат отличался от тех, которых Кларисса видела раньше. У него был теплый дорожный плащ, на поясе — уйма кожаных мешочков, а мундир пошит лучше, чем у солдат регулярной армии. Его меч был короче, зато кинжал — длиннее. Он, как и Натан, явно не был мелкой сошкой.
— Передай письмо лично генералу Райбиху, — сказал Натан. — И не забудь — если любая из этих сестер примется тебя расспрашивать, предупреди их о том, что я говорил, и добавь, что магистр Рал приказал тебе держать язык за зубами.
Солдат понимающе улыбнулся.
— Я знаю… магистр Рал.
Натан кивнул.
— Хорошо. Что о других?
Уолш сделал неопределенный жест.
— Боллесдун вернется и сообщит, что он узнал. Я уверен, что это был только экспедиционный корпус Джеганя, но Боллесдун выяснит наверняка. Армия большая, но ничто по сравнению с основными силами императора. Я не вижу свидетельств, что они прошли на север дальше Гавани Графана. Похоже, Джегань чего-то ждет. Не знаю, чего именно, но, похоже, он не спешит бросить свои орды в глубь Нового мира.
— Я видел его солдат в глубине Нового мира.
— Я по-прежнему думаю, что это был только экспедиционный корпус. Джегань терпелив. Потребовались годы, чтобы объединить Древний мир под его властью. Он использовал почти такую же тактику: экспедиционный корпус берет важный город, оттуда вывозятся книги и прочие сведения. Это темные и жестокие люди, но в их задачу входит захватить и привезти императору все ценные книги. Потом они возвращаются и ждут, куда император пошлет их на этот раз. У Боллесдуна там есть свои люди, но надо соблюдать осторожность, так что пока наслаждайтесь ожиданием, Натан.
Натан задумчиво погладил подбородок.
— Да, могу представить, что Джегань пока не стремится посылать свою армию в Новый мир. — Он посмотрел на Уолша. — Пожалуй, тебе лучше отправиться в путь.
Уолш кивнул. Он повернул голову и встретился глазами с Клариссой. Уолш вновь повернулся к Натану, и слабая улыбка тронула его губы.
— Этот человек мне по душе.
Натан усмехнулся:
— Душа — одно из чудес природы, Уолш.
От того, как Натан сказал эти слова, сердце Клариссы наполнилось гордостью.
— Вы будете осторожны, здесь, в крысиной норе, а, Натан? У вас же нет глаз на затылке, в конце концов. — Уолш погладил карман, в который спрятал письмо. — Особенно после того, как я передам это.
— Я буду осторожен, парень. Главное — передай письмо.
— У вас есть мое слово.
Закрыв дверь, Натан повернулся к Клариссе. Глаза его мерцали, он улыбался.
— Наконец-то мы одни, моя дорогая.
Кларисса взвизгнула и побежала к кровати в притворном испуге.
Глава 45
— Что, по-твоему, происходит? — спросила Энн.
Зедд вытянул шею, пытаясь рассмотреть получше, но за частоколом ног ничего не было видно. Нантонгские охотники духа выкрикивали распоряжения, которых он не понимал, но копье, направленное на Зедда, ясно говорило, что ему лучше сидеть на месте.
Часть охотников остались охранять пленников, а остальные о чем-то горячо спорили с доаками.
— Они слишком далеко, чтобы расслышать, о чем они говорят, но это не важно: на языке доаков я знаю всего несколько слов.
Энн сорвала длинную травинку и начала накручивать ее на палец. На Зедда она не смотрела. Они не хотели дать их конвоирам понять, что пленники в здравом уме и способны на заговор. Энн пронзительно закудахтала, но только чтобы соблюсти приличия.
— Что ты знаешь об этих доаках?
Зедд замахал руками, как птица, которая хочет взлететь.
— Я знаю, что они не приносят в жертву людей.
Охранник приставил копье к голове Зедда, как будто боялся, что тот действительно улетит. Зедду хотелось выругаться, но он вместо этого взвыл и разразился безумным смехом.
Энн поглядела на него исподлобья.
— Ты еще не изменил своего взгляда на то, что нужно позволить нантонгам жить, как им хочется?
Зедд улыбнулся:
— Если бы я позволил нантонгам жить, как им хочется, мы были бы уже в мире духов. То, что ты позволяешь волкам жить, еще не означает, что ты должен позволить им тебя съесть.
Энн хмыкнула, признавая его правоту.
Поодаль на небольшом возвышении шли переговоры. Человек десять нантонгов и столько же доаков сидели кружком, скрестив ноги. Нантонги что-то считали вслух, сопровождая счет выразительными жестами. Потом они принялись указывать на Зедда. Волшебник не слышал их слов, но, несомненно, нантонги нахваливали товар.
Он наклонился к Энн и прошептал:
— Насколько я знаю, доаки — довольно миролюбивое племя; я ни разу не слышал, чтобы они воевали даже со слабыми соседними племенами. Но когда речь о торговле, они просто безжалостны. В других племенах детей учат владеть оружием; доаки учат их торговаться.
Энн отвернулась, словно ей это было неинтересно.
— И что же делает их столь непревзойденными в вопросах торговли?
Зедд поглядел на часовых. Все они наблюдали за переговорами и уделяли беспомощным пленникам мало внимания.
— Они обладают редкой способностью легко относиться к сделке. Другие обычно ставят перед собой цель и, чтобы добиться ее, в конце концов идут на уступки. Доаки не такие. Они будут просто торговаться. Если к соглашению прийти не удается, они без сожаления признают неудачу и двигаются дальше.
Один из доаков, с мехом кролика на голове, хлопнул рукой по груде одеял в центре круга и указал на двух козлят, привязанных чуть поодаль. Зедд понял, что он предлагает включить в сделку и их.
Нантонги, казалось, были возмущены. Их предводитель подпрыгнул и начал тыкать в небо копьем, очевидно, выражая неудовольствие столь низкой ценой. Но Зедд отметил, что он не собирается уходить. Это был вопрос чести: нантонги намаялись с пленниками и желали получить компенсацию.