Обе сестры оглядели роскошную комнату и заговорщицки улыбнулись Натану.
— Ох и хитрый же ты старик, — сказала сестра Йоделла. — И все это время мы считали тебя старым дурнем. Хорошо, магистр Рал, мы передадим ваши слова императору Джеганю. Я думаю, они его заинтересуют. Будь нынешний магистр Рал столь же мудр, у него не было бы сейчас таких трудностей.
— Годы дают человеку время подумать.
У двери сестра Йоделла повернулась:
— Я не могу говорить за императора, магистр Рал, но думаю, что он будет доволен этими новостями. Мне кажется, мы смело можем сказать, что конец войны близок и скоро император станет человеком, которого все народы провозгласят своим вождем.
— Я хочу лишь, чтобы убийства прекратились. Это будет выгодно всем, сестра. Да, и передайте Джеганю, что мне жаль Винсента, но мальчик действительно не справлялся со своим делом.
Сестра Йоделла пожала плечами.
— Вы правы, магистр Рал. Не справлялся.
Глава 50
Ричард сидел, уткнувшись лбом в ладони, но поднял голову, услышав, что кто-то вошел. Это была Кэлен.
Его сердце встрепенулось, когда он увидел ее улыбку, ее яркие зеленые глаза и пышные волосы. Он в очередной раз поразился ее красоте и тому, что она любит его.
Чувство покоя и безопасности, сопутствующее этой любви, поистине было волшебным. Воображая раньше себя влюбленным, он и представить не мог того мира, который истинная любовь внесла в его душу. И если Шота осмелится нарушить этот покой…
Кэлен несла в руках тарелку острого супа.
— Я подумала, ты не откажешься немного поесть. Ты сидишь тут безвылазно уже пятый день. И поспать тебе бы не помешало.
Он без всякого интереса посмотрел на тарелку.
— Спасибо.
Кэлен наморщила лоб.
— Ричард, что случилось? Ты белый, как пепел.
Он откинулся на спинку стула и вздохнул.
— Мне нездоровится.
Кэлен тоже стала белой как пепел.
— Нездоровится? Ричард, это не…
— Нет. Это все книга — я уже почти начинаю жалеть, что ее нашел.
Кэлен наклонилась и поставила перед ним тарелку.
— Вот. Съешь хотя бы чуть-чуть.
— Что это?
— Овсяный суп. Ешь. Что ты узнал?
Ричард подул на ложку.
— Я перевел немного, но… Эти люди, эти волшебники… Они казнили всех, кто скрыл Храм Ветров. Команда храма, так их называли. Почти сотня людей. Их всех… — Он провел пальцем по горлу.
Кэлен села на край стола.
— За что?
Ричард помешивал суп.
— Ну, с одной стороны, они оставили лазейку в Храм Ветров, как им было велено, но сделали это таким образом, что, когда остальные волшебники пожелали вернуть из храма некую магию, которую хотели использовать в войне, у них ничего не вышло.
— Коло писал, что взошла красная луна, что храм послал предупреждение. Ты хочешь сказать, что волшебники древности оказались неспособны откликнуться на предупреждение?
— У них не было возможности. Они вернулись в храм, — Ричард выразительно махнул ложкой, — и, по сути, из-за этого и взошла красная луна. Это была их вторая попытка войти в храм, потому что их первый посланец потерпел неудачу и вызвал красную луну.
Кэлен наклонилась к нему.
— Но этот их первый посланец вошел в храм?
— О да, он вошел. В этом-то все и дело.
Кэлен покачала головой:
— Я не понимаю.
Ричард отставил тарелку и, откинувшись на спинку стула, внимательно поглядел на Кэлен.
— Команда храма перенесла в Храм Ветров некую магию, а потом скрыла ее. Ты же знаешь о кое-каких ужасных тварях, которые были созданы в ту войну. Тварях, сделанных из людей. Как мрисвизы. Как сноходцы. Люди Нового мира боролись с людьми Старого мира, которые хотели искоренить магию, как Джегань сейчас. Волшебники, которые упрятали в храме могущественные магические предметы, отчасти сочувствовали этой идее. Они полагали, что использовать людей, чтобы делать из них страшное оружие, — такое же зло, как то, что несут их враги.
Кэлен была поражена.
— Ты хочешь сказать, что они переметнулись? И работали на тех, кто стремился искоренить магию?
— Нет. Они не были перебежчиками. Просто они сделали попытку взглянуть на вещи более широко и не ограничиваться только вопросом войны в отличие от других волшебников в замке. Они попытались найти что-то среднее и пришли к выводу, что война и прочие неприятности связаны с неправильным использованием магии. И, разумеется, решили принять меры.
Кэлен заложила за ухо прядь волос.
— Меры? Какие?
— Ты знаешь, почему в прежние времена волшебников было так много? Почему они владели обеими сторонами магии? Почему были настолько могущественны, что даже Зедд, Первый Волшебник, не может с ними сравниться? Почему потом люди с даром стали рождаться так редко? Я думаю, что эти волшебники использовали Храм Ветров, чтобы отнять у этого мира часть магии: они заперли ее в подземном мире, чтобы ее уже никогда нельзя было бы употребить во зло.
Кэлен прижала руку к груди.
— Добрые духи! Кто дал им право это решать? Они не Создатель, который создал все в этом мире, включая и магию.
Ричард улыбнулся:
— Тот, кто вел следствие, сказал почти то же самое. Он желал точно знать, что именно они сделали.
— И в отчете об этом сказано?
— Я перевел еще слишком мало и еще не понял, каким образом они этого добились, но, кажется, команда храма просто лишила волшебников Магии Ущерба. Именно с ее помощью людей превращали в оружие; с ее помощью надо было сначала отнять у жертвы те качества, которые волшебникам не нужны, а уж потом Магия Приращения наделяла ее тем, что требуется.
— А как же ты? Ты наделен обеими сторонами магии. Как это объяснить? И в моей магии Исповедницы тоже есть элемент Магии Ущерба. Даркен Рал использовал Магию Ущерба. И на сегодняшний день в мире встречаются существа, отчасти ею наделенные.
Ричард устало потер лицо.
— Я не знаю. Я даже не уверен в том, что сейчас тебе рассказал. Я только начал переводить — но даже когда переведу все, я сомневаюсь, что получу ответы на все вопросы. Это отчет о следствии и о суде, а не учебник истории. В то время это было в порядке вещей, все это знали, понимали, и объяснять никому не требовалось. Лично мне представляется, что усилия этой команды были направлены в основном на волшебников. Твоя магия не передается тебе от волшебника — возможно, поэтому на нее не воздействовали. Даркен Рал учился использовать Магию Ущерба; он не был рожден с ней. В этом, наверное, есть какая-то разница. Возможно, они ошиблись, надеясь, что изъятие Магии Ущерба у тех, кто рождается с даром, не скажется на равновесии. Во всяком случае, не скажется так, что волшебники будут рождаться все реже. Возможно, они, наоборот, это знали. Возможно, что именно этого и добивались. Возможно, именно поэтому их приговорили к смерти.
— А что было с красной луной?
— Ну, когда все это всплыло наружу, они послали волшебника, чтобы тот исправил все, что натворили эти ребята. Это был самый рьяный сторонник магии, почти фанатик, главный обвинитель, могущественный волшебник Лотейн. Ему было приказано уничтожить Храм Ветров.
Кэлен закусила губу.
— Что же случилось?
— Он вошел через зал Предателя, точно как ты мне сказала. Все было так, как ты говорила: Лотейн вошел, но для этого ему пришлось предать тех, кто его послал, и все, во что верил. Впрочем, я не совсем уверен, что это случилось в прямом смысле: слишком много слов, обозначающих какую-то магию, и я их не понимаю. Но, как я понимаю, в результате он только укрепил то, что пришел разрушить. Он предал весь Новый мир. Ну а поскольку то, что он сделал, внесло изменения в то, как Храм Ветров должен был хранить эту магию, взошла красная луна. Но храм послал не только предупреждение; он послал и призыв о помощи. Снова послали волшебника. Поскольку храм просил помощи, они думали, что ему не придется входить через зал Предателя. Все надеялись, что он легко проникнет в храм и наконец все исправит. Волшебник не вернулся. Послали другого, более могущественного и опытного. Он тоже пропал. Наконец, ввиду серьезности ситуации, сам Первый Волшебник пошел к Храму Ветров. — Ричард поднял свой амулет. — Барах.