— Ваше приказание будет выполнено, магистр Рал.
— Ричард, — прошептала Кэлен, — а вдруг Тристан говорит правду и он не убивал тех женщин? Я могу коснуться его властью Исповедницы, и мы будем знать точно.
— Нет! Я не позволю тебе касаться его и слушать о том, что он делал с этими женщинами. Он чудовище; я не хочу, чтобы ты даже касалась его.
— Но если он говорит правду?
Ричард вновь сжал в кулаке амулет.
— Я приговариваю его к смерти не за то, что он убил пятерых шлюх. Он пытался убить тебя. На мой взгляд, намерение — то же самое, что и деяние. Он заплатит за свое намерение ту же цену, которую заплатил бы за его осуществление. — Ричард посмотрел на солдат. — Вчера вечером три сотни людей умерли от чумы. Он хотел, чтобы его страна присоединилась к тем, кто наслал ее на Эйдиндрил. Утром отряд повезет его голову в Джару. Вы получили приказ. Уведите его.
Глава 52
Увидев идущего навстречу Дрефана, Кэлен поставила на пол корзину с чистыми бинтами, которую несла. Дрефан продолжал носить меч, хотя Ричард попросил его об этом только для того, чтобы обмануть Тристана. Впрочем, возможно, он действительно мог ему пригодиться. Многие недолюбливали целителей, потому что они осуждали продажу микстур и лекарств на улицах.
Она откинула назад волосы.
— Как они?
Дрефан вздохнул.
— Один умер вчера вечером. Остальным стало хуже. Сегодня еще шесть человек заболели.
— Добрые духи, — прошептала Кэлен. — Что с нами будет?
Лицо Дрефана было непроницаемо.
— Мы продолжаем бороться.
Кэлен кивнула.
— Дрефан, если слуги все равно заболевают и многие уже умерли, что толку от этого дыма? Я уже задыхаюсь.
— Окуривание не предотвращает чумы, — согласился Дрефан.
Кэлен моргнула.
— Тогда почему мы продолжаем окуривать дворец?
Дрефан улыбнулся грустной улыбкой.
— Люди думают, что это помогает, и радуются, что мы не сидим сложа руки. У них есть надежда. Если мы перестанем это делать, то отнимем у них надежду.
— А разве есть надежда, Дрефан?
— Я не знаю, — прошептал он.
— Ты читал вчерашний рапорт?
Дрефан кивнул.
— Число умерших продолжает расти. Вчера эта цифра поднялась до более чем шести сотен.
Кэлен подавленно посмотрела вдаль.
— Ужасно, что мы ничего не можем сделать.
Шота сказала, что путь будет указан. Дух сказал, что путь будет указан. Мысль о том, что придется потерять Ричарда, была невыносимой — но еще страшнее было думать об умирающих людях.
— Ладно, — сказал Дрефан. — Я хотел сходить в город.
Кэлен сжала его плечо. Дрефан вздрогнул. К такой реакции она, Исповедница, давно привыкла. Кэлен убрала руку.
— Я знаю, что не в твоих силах остановить чуму, но все равно спасибо за помощь. Только твои слова поддерживают в людях надежду.
— Слова — лучшее средство целителя. Часто только ими мы и можем помочь страждущим. Люди думают, что быть целителем — значит излечивать. На самом деле это бывает редко. Я давным-давно понял, что быть целителем — значит жить рядом с болью и страданием.
— Как Ричард? Ты видел его сегодня?
— Он у себя в кабинете. Выглядит хорошо. Я заставил его поспать.
— Спасибо. Ему нужен был отдых.
Дрефан внимательно посмотрел на Кэлен.
— Он сделал то, что должен был сделать, отправив на казнь этого человека, который хотел твой смерти, но я знаю, что ему было нелегко принять такое решение. Он ненавидит убивать даже тех, кто заслуживает смерти.
— Я знаю, — сказала Кэлен. — В мирное время ты можешь проявить милосердие. Но когда идет война, должен действовать. Любое колебание смертельно.
— И ты говорила это Ричарду?
Кэлен улыбнулась:
— Конечно. Он знает, что сделал то, что должен был сделать. На его месте я сделала бы то же самое, и я сказала ему об этом.
— Я надеюсь когда-нибудь встретить женщину, которая будет обладать хотя бы половиной твоей силы духа. — Дрефан улыбнулся. — О твоей красоте я уж помалкиваю. Ну ладно, мне пора идти.
Кэлен смотрела ему вслед. Он по-прежнему носил очень тесные штаны. Поймав себя на этой мысли, она покраснела и торопливо подхватила корзину с бинтами.
Надина была в больничном покое, где стояли два ряда кроватей — всего двадцать штук. Но больных было больше, и многие лежали на одеялах, брошенных на пол. В других больничных покоях было то же самое.
— Спасибо, — сказала Надина, когда Кэлен принесла бинты. Надина раскладывала по кастрюлям травы, чтобы сделать отвары. Сиделки ухаживали за больными: кормили их, бинтовали язвы и нарывы, поили отварами.
На кровати металась в жару женщина. Надина намочила бинт в холодной воде и положила ей на лоб.
— Так легче, милая?
Женщина смогла лишь улыбнуться слабой улыбкой и молча кивнуть.
Кэлен намочила еще несколько бинтов и пошла ставить компрессы другим больным. Она утирала им пот и нашептывала слова утешения.
— Ты могла бы стать целительницей, — сказала Надина, подходя к ней. — У тебя добрые руки.
— Это все, на что я способна. Я не могу никого вылечить.
Надина наклонилась к ней вплотную.
— И ты считаешь, что я могу?
Кэлен обвела взглядом комнату.
— Я понимаю, о чем ты. Но ты по крайней мере посвятила жизнь исцелению. Моя жизнь посвящена долгу. И борьбе.
— Что ты имеешь в виду?
— В конце концов, я — воин. Мой долг — убивать одних, чтобы спасти других.
Надина вздохнула.
— Порой я жалею, что я не воин и не могу сражаться за то, чтобы наступил мир и в конечном итоге целителям не нужно было бы излечивать раны.
Кэлен вышла из больничных покоев, и Надина пошла с нею. Они присели на пол в коридоре, прислонившись спиной к стене.
— Я чувствую себя беспомощной, — сказала Надина. — Дома я всегда могла снять головную боль, вылечить лихорадку или принять роды. Я ставила людей на ноги. А сейчас я могу только облегчить страдания умирающих. И думать при этом, что завтра сама могу оказаться на этой кровати. Я не знаю, как им помочь, и чувствую себя бесполезной. Я хотела бы вылечить этих людей вместо того, чтобы смотреть, как они умирают.
— Я понимаю, — тихо проговорила Кэлен. — Это было бы гораздо серьезнее, чем принять роды.
Надина промолчала. Было слышно, как за стеной стонут люди, которым суждено умереть.
— Надина, ты все еще думаешь, что рано или поздно выйдешь замуж за Ричарда?
Надина почесала свой веснушчатый нос, но не ответила.
— Я спросила не потому, что хотела тебя оскорбить или что-то еще… Я только имела в виду… ну, в общем, ты сказала, что сама завтра можешь оказаться на этой кровати. Я лишь подумала… что и я могу там оказаться. Я тоже могу заразиться чумой.
Надина посмотрела на нее.
— Ты не заразишься. Не говори так. Ты не заболеешь.
Кэлен провела пальцем по половице.
— Все может случиться. Я только подумала, что, если я… В общем, что будет с Ричардом? Он останется один.
— Что ты болтаешь?
Кэлен посмотрела в теплые карие глаза Надины.
— Если случится так, что ты займешь мое место… Ты будешь добра к нему?
Надина сглотнула.
— Конечно, буду.
— Я говорю серьезно, Надина. Многое может случиться. Я хочу быть уверена, что ты никогда не причинишь ему боль.
— Я никогда не причиняла Ричарду боли.
— А тогда, с Майклом?
Надина пожала плечами.
— Это другое. Я пыталась выиграть его. Я была готова на все, чтобы он был моим. Я тебе это уже объясняла.
— Да. — Кэлен сосредоточенно выковыривала камешек, застрявший между половицами. — Но если что-то случится и ты… станешь его женой, я хочу знать, что ты никогда больше не сделаешь ничего подобного. Ты должна пообещать, что никогда не причинишь ему боли. Никогда.
Она подняла голову, и их взгляды встретились. Потом Надина отвернулась.
— Если бы я когда-нибудь вышла замуж за Ричарда, я сделала бы его самым счастливым мужчиной в мире. Я заботилась бы о нем так, как ни одна женщина не заботится о мужчине. Я любила бы его сильнее всего на свете. Он был бы счастлив со мной.