Эти гости, как и обитатели поместья, относились к Терезе с должным уважением, которого требовал ее высокий статус, несмотря на то что большинство из них были благородного происхождения в отличие от самой Терезы и Далтона. Далтон всегда считал, что происхождение — ерунда и, вопреки мнению некоторых, не играет столь уж существенной роли. Стоит лишь понять, что для процветания куда как важнее нужные связи и верные слуги.
Тереза, стоя в дверях, тихонько кашлянула. Далтон повернулся, и она, вздернув носик, грациозно вплыла в гостиную, демонстрируя свой новый наряд.
Глаза Далтона расширились. Демонстрировала себя — вот что она на самом деле делала.
Ткань платья в свете ламп, свечей и камина отливала волшебным сиянием. Золотые вышитые листочки сверкали по подолу. Расшитые золотом швы и края подчеркивали тоненькую талию и аппетитные формы. Тонкий шелк юбки позволял разглядеть очертания изящных ног.
Но дара речи его лишило декольте. Платье едва прикрывало плечи, вырез был возмутительно глубоким. Вид ее чуть ли не обнаженных грудей возбуждал и тревожил.
Тереза покрутилась, демонстрируя глубокий вырез на спине платья. Буквально в два шага Далтон пересек комнату и схватил жену в объятия. Тереза засмеялась, оказавшись в ловушке его рук. Далтон наклонился, чтобы поцеловать ее, но она увернулась.
— Осторожнее! Я потратила много времени на макияж! Не смажь его, Далтон!
И беспомощно застонала, когда он все равно поцеловал ее. Впечатление, произведенное на мужа, ей явно понравилось. И ему нравилось впечатление, которое она на него произвела.
Тереза высвободилась и подергала за золотые ленточки, вплетенные в волосы.
— Милый, как по-твоему, они не стали длинней? — жалобно спросила она. — Сущее наказание — ждать, пока они отрастут!
Заняв нынешний пост, Далтон стал человеком очень могущественным. А с новым положением пришли и соответствующие привилегии: отныне его жене дозволялось носить волосы длиннее.
Жены остальных обитателей поместья носили волосы до плеч. Его жена теперь могла носить такие же. Теперь ее волосы будут длиннее, чем у всех, за исключением лишь немногих женщин в доме, или во всем Андерите, или во всех Срединных Землях — если уж на то пошло. Она замужем за весьма важной персоной.
Эта мысль наполнила Кэмпбелла холодным восторгом. Так случалось, когда он вдруг вспоминал, сколь высоко вознесся и сколь многого достиг.
Далтон Кэмпбелл рассматривал свое нынешнее положение лишь как начало. Он намеревался идти дальше. У него были на этот счет конкретные планы. И был человек, у которого просто страсть к разным планам.
И не только к ним. Впрочем, не важно. С такой ерундой Далтон вполне мог справиться. Министр просто пользуется предоставленными министерским положением возможностями.
— Тэсс, солнышко, твои волосы очень быстро растут. И если какая-нибудь женщина смотрит на тебя сверху вниз из-за того, что они еще недостаточно длинные, ты просто запомни ее имя, потому что в конечном итоге твои волосы станут длиннее, чем у них у всех. А когда они наконец отрастут должным образом, ты сможешь отплатить обидчицам той же монетой.
Тереза поднялась на цыпочки и повисла у него на шее, просияв от счастья.
Сцепив пальцы у него на шее, она кокетливо поглядела на мужа.
— Тебе нравится мое платье?
И еще теснее прижалась к Далтону, не сводя с него глаз. А его взгляд скользил все ниже и ниже.
Вместо ответа Далтон наклонился и быстро просунул руку ей под подол, проведя ладонью по внутренней стороне бедра до того места, где заканчивались чулки. Она ахнула с деланным изумлением, когда его рука достигла потайного местечка.
Далтон снова поцеловал ее, нежно лаская пальцами. Он и думать забыл о том, чтобы отвести Терезу на пир. Он жаждал утащить ее в постель.
Далтон начал потихоньку подталкивать ее к двери спальни, но Тереза вывернулась из его жарких объятий.
— Далтон! Не тискай меня! А то все увидят, что платье помято!
— Сомневаюсь, что кто-нибудь вообще это заметит. По-моему, все будут смотреть на то, что из него выглядывает. Тереза, я не хочу, чтобы ты надевала это. Только если захочешь поприветствовать своего мужа, когда он приходит домой.
Тереза игриво потрепала его по плечу.
— Далтон, перестань!
— Я не шучу! — Он снова посмотрел на ее бюст. — Тереза, это платье… оно слишком откровенное.
— Ах, Далтон, ну перестань! — Тереза отвернулась. — Не глупи, пожалуйста. В наши дни все женщины носят такие платья. — Она снова повернулась в нему лицом, откровенно флиртуя. — Уж не ревнуешь ли ты, а? К тому, что другие мужчины восхищаются твоей женой?
Тереза была единственным, чего он жаждал больше, чем власти. Если дело касалось его жены, Далтон никогда не воспринимал никаких намеков и предложений. Духи знают, что в поместье достаточно мужчин, которыми восхищаются и которым даже завидуют, ибо они добились высокого положения благодаря своим женам, доступным для министра Шандора. Далтон Кэмпбелл — не из таких. Да, он добивался желаемого — но лишь собственным умом и талантом, а не телом жены. И это тоже ставило его выше остальных.
Решительность Далтона быстро улетучивалась, и он продолжил снисходительно:
— А откуда они узнают, что ты моя жена? Их глаза никогда не доберутся до твоего лица.
— Далтон, прекрати! Ты становишься невыносимо зануден! Все женщины будут в таких платьях. Такова мода. Ты так занят своей новой работой, что ничего не знаешь о моде. А я знаю. Хочешь верь, хочешь нет, но мое платье — образец скромности в сравнении с тем, что носят другие. Я не буду надевать столь откровенные платья, как они — я знаю, как ты к этому относишься, — но и выглядеть хуже других тоже не собираюсь. Никто на это и внимания не обратит, разве что подумают, будто жена помощника министра — благонравная малышка.
«Никто не сочтет ее благонравной. Все сочтут, что она объявляет о своей доступности».
— Тереза, но ты можешь надеть другое. Например, красное с треугольным вырезом. В нем тоже будет виден… достаточно виден твой бюст. И уж вряд ли красное платье можно счесть благонравным.
Она повернулась к мужу спиной и, надувшись, скрестила руки на груди.
— Полагаю, ты будешь счастлив видеть меня в домашнем платье, а все женщины станут шептаться за моей спиной, что я одета как жена младшего помощника мирового судьи. Красное платье я носила, когда ты был никем. Я думала, ты обрадуешься, увидев меня в новом наряде. Убедишься, что твоя жена не уступает в элегантности здешним дамам. Но теперь я никогда не стану здесь своей. Буду серой женушкой помощника министра. И даже заговорить со мной никто не захочет. У меня не будет друзей.
Далтон глубоко вздохнул, глядя, как она трет пальцем нос.
— Тэсс, солнышко, женщины на пиру действительно будут так одеты?
Она мгновенно обернулась, просияла. Далтон вдруг подумал, что ее поведение мало отличается от реакции той девушки-хакенки на кухне, которая просияла точно так же, когда он пригласил ее к министру культуры.
— Ну конечно, все женщины носят такие же! Просто у меня не те формы, что у них, мне и показывать особенно нечего. Ах, Далтон, вот увидишь! Ты будешь мною гордиться! Я хочу быть достойной женой помощнику министра. И хочу, чтобы ты мог гордиться мною. Как я горжусь тобой. И я все для тебя сделаю, Далтон. Для такого человека, как ты, очень важно иметь соответствующую жену. Я защищаю твои позиции в твое отсутствие. Ты даже не знаешь, какими могут быть женщины — мелочными, завистливыми, амбициозными, лживыми, вероломными, коварными. Стоит лишь им вовремя сказать мужу гадость о ком-нибудь, и мгновенно эта злобная сплетня окажется у всех на устах. А я забочусь о том, чтобы подобные гадкие слова не распространялись, чтобы никто не осмеливался их повторять.
Далтон кивнул. Он отлично знал, что женщины передают своим мужьям сведения и сплетни.
— Догадываюсь.
— Ты всегда говорил, что мы с тобой партнеры. И ты знаешь, как я защищаю тебя. И сколько я сил прилагаю, чтобы тебе было хорошо на каждом новом месте. И знаешь, что я никогда не сделаю ничего, что могло бы повредить твоим стараниям, чтобы нам с тобой было еще лучше. Ты всегда говорил, что будешь перевозить меня все в лучшие дома и ко мне везде будут относиться как к равной. И ты выполнил свое обещание, муж мой. И я знала, что так будет. Поэтому и согласилась выйти за тебя. Я, конечно, всегда любила тебя, но все равно бы не вышла за тебя замуж, если б не верила в твое будущее. Мы можем рассчитывать только друг на друга, Далтон. Подвела ли я тебя хоть раз?